История показывает, что попытки Запада укрепиться на Южном Кавказе всегда носили ситуативный характер. В XVIII веке Кавказ стал ареной русско-турецких и русско-иранских войн. В результате этих войн позиции России явно усилились, а Адрианопольский и Туркменчайский договоры фактически сформировали геополитическую систему региона.
В ходе Крымской войны 1853–1856 гг. Западу и Османской империи удалось ограничить влияние России в Черноморском регионе, держа Кавказ в фокусе. Однако русско-турецкая война 1877–1878 гг. вновь восстановила военное и дипломатическое присутствие России, укрепив позиции царизма в Передней Азии.
Интервенция Великобритании в 1918–1920 гг. на Южном и Северном Кавказе, ранее – англо-французская конвенция 1917 года о признании региона зоной влияния Лондона, а также попытки США после Первой мировой войны взять на себя мандат над Арменией показали ограниченный характер кавказской политики Запада. Западные расчеты уступили советскому мегапроекту.
Сегодня инициативы Запада, включая шаги Дональда Трампа, в основном напоминают PR-кампании. Реальные ресурсы влияния Запада на Южном Кавказе ограничены, тогда как основные внешние акторы региона – Россия, Турция и Иран – продолжают формировать повестку дня.
Причина очевидна: геополитическая судьба любого народа определяется географией. В этом смысле геополитика – это не столько общественная, сколько естественно-научная дисциплина, основанная на комплексе территории и природы, на ландшафте.
Это ясно понимал премьер-министр Великобритании Роберт Солсбери, заявив в Палате лордов в 1896 году: «Английские корабли не могут подняться через горы Тавр».
Исторический анализ показывает: Запад может оказывать только ситуативное влияние на Южном Кавказе, что мы наблюдаем и сегодня.
Ваге Давтян, эксперт по энергетической безопасности
ИАЦ «VERELQ»