Появление в последнее время большого числа статей и публикаций позволяет говорить об отходе Турции от внешнеполитической доктрины «ноль проблем с соседями», нацеленной на установление добрососедских или нейтральных отношений со всеми соседями. Успешное применение доктрины Давутоглу помогло сделать более благоприятной среду безопасности, что стало одним из факторов, позволивших Турции совершить рывок в экономическом развитии и облегчить решение задач обеспечения национальной безопасности.
Зачастую в дискуссиях вокруг гражданских и социально-экономических тем упускается из виду, что развитие общества зиждется на стабильности и безопасности. Общество перестает осознавать, что обеспечение безопасности государства и общества требует больших затрат. Безопасность стоит дорого, в том числе и в буквальном – экономическом смысле. Национальная безопасность – это сфера жизнедеятельности общества, которая потребляет значительную часть национального богатства, не производя при этом каких-либо материальных благ. В рамках логики финансово-экономической деятельности затраты на оборону и безопасность являются расходной статьей, которую желательно максимально сократить. Однако общество, забывающее о данных сферах и сосредотачивающееся исключительно на решении задач экономического и гражданского развития, рано или поздно оказывается не в состоянии защитить своих граждан от внешних или внутренних угроз.
Между тем среда безопасности того или иного государства не может рассматриваться в отрыве от международной системы безопасности. «Арабская весна», радикально меняющая политический ландшафт на Ближнем Востоке, не могла не отразиться и на внешнеполитической активности Турции. Элита турецкого государства осознала, что в изменяющемся региональном климате доктрина Давутоглу становится неадекватной и должна быть пересмотрена. Однако шансы на то, что новая доктрина будет сформулирована и опубликована, достаточно малы. О новой стратегии турецкого государства придется судить по конкретным шагам и действиям на внешнеполитической арене, а не теоретическому документу.
Метод разработки концептуального документа, доктрины, хорош и оправдан, когда вы обладаете достаточным временем для этого. Доктрина – своего рода «грамматика» языка, на котором изъясняется та или иная сфера государственной деятельности. В условиях нарастающей эскалации в регионе военно-политическая элита государства обязана перейти к «ad-hoc» стратегии и тактике, когда доктрина не столько формулируется и оформляется, сколько непосредственно реализуется, будучи обсужденной в кругах высшего военно-политического руководства страны, а предпринимаемые шаги диктуются внешнеполитическим контекстом и логикой процессов, протекающих в среде безопасности.
Отсутствие возможности опереться на грамматику затрудняет для внешнего наблюдателя анализ и тем более прогнозирование внешнеполитической активности государства и требует пристального внимания с целью «схватить» и понять логику наблюдаемых шагов. Поведение Турции вокруг Ливии, а теперь и Сирии позволяет говорить об отказе от кемалистского подхода к внешней политике. Дискуссии о намерениях Турции отказаться от изоляционистской, сосредоточенной исключительно на территории Турции политики и стратегии и перейти к проецированию мощи вовне ведутся давно. При этом говорится о неосманизме или неопантюркизме как возможных идеологиях турецкого государства в 21 веке. Однако, если ранее речь шла о теоретических дискуссиях и закрытых шагах на экономической или политической аренах, в случае Сирии можно говорить о практически открытом намерении применить военную мощь.
Турция и ранее применяла военную силу за пределами государства. Можно вспомнить Северный Кипр или военные операции в Курдистане, однако в данном случае речь шла о «привычных» действиях Турции. Международное сообщество «понимало» и «принимало», что у Турции имеются кипрская и курдская проблемы и она «имеет право» реагировать на них, в том числе и военными методами. Ситуация вокруг Сирии несколько отличается, поскольку вмешательство Турции в гражданскую войну на стороне антиправительственных сил явно изменяет общий региональный контекст. Кроме того, Турция своими действиями по отношению к Сирии демонстрирует готовность проецировать военно-политическую мощь, как минимум, на весь Ближний Восток, вынуждая государства региона, региональные и геополитические центры силы делать соответствующие выводы.
Для Армении в происходящих изменениях представляются важными следующие моменты. Во-первых, времена «миролюбивой Турции», которая намерена добиваться мира с соседями и в регионе, уходят в прошлое. Турецкая государственность возвращает себе более привычный и традиционный имидж наследницы Османской империи, которая умеет и даже хочет действовать при помощи военного инструмента для защиты своих интересов. Времена, когда Турция оперировала мягкой (soft) или умной (smart) мощью уступают новым, в которых турецкое государство, судя по всему, выбирает принуждающую (coersive) мощь. Во-вторых, в новых условиях говорить о сохранении существующих сфер влияния того или иного центры силы становится некорректным. Апелляции к договоренностям и прежнему разделу могут только вызвать улыбку или раздражать, показывая неадекватность обращающейся к таким аргументам стороны. В-третьих, процессы, протекающие на Ближнем Востоке, неизбежно затронут и Армению. Времена, когда Кавказ или Южный Кавказ рассматривались как отдельный регион со своей архитектурой системы региональной безопасности, балансом сил и интересов, подходят к концу. Жаркие ветры арабских пустынь в очередной раз в истории готовы изменить ландшафт и среду безопасности региона, вне зависимости от воли и желаний центров силы.
На сегодняшний день можно говорить о необходимости подготовки Армении к происходящим изменениям. В условиях растворения или разрушения перегородок, разделяющих Южный Кавказ, Кавказ и Ближний Восток, фокусирование внимания на нагорно-карабахском урегулировании, как главной внешнеполитической проблеме армянской государственности, несколько теряет свою актуальность. Возможность решения арцахской проблемы в изоляции и раньше была сомнительной, однако сегодня, на фоне жесткой и однозначной позиции Турции, готовой воевать вне территории своего государства, продолжение данной политики становится неперспективным.
В формируемой на наших глазах среде безопасности Армении необходимо готовиться к другим вызовам и угрозам. Критически опасным и угрожающим армянской государственности сценарием следует признать возможность проецирования Турцией военно-политической мощи на север. И если в 90-е годы Турция в силу инерции, безусловного доминирования России на постсоветском пространстве не рискнула открыто вмешаться в арцахскую войну и атаковать Республику Армения, ограничившись блокадой, сегодня способность России играть роль сдерживающего фактора требует внимательной оценки.
Рачья Арзуманян, НОФ "Нораванк"