Переворот в Египте, отстранение военными от власти президента Мохаммеда Мурси (после массовых выступлений египтян с требованием его отставки) и ассоциации "Братья-мусульмане" свидетельствуют, что большая геополитическая игра под названием "Большой Ближний Восток" только набирает обороты. И еще неизвестно, чья возьмет в этой игре.
МОХАММЕД МУРСИ СЕЙЧАС НАХОДИТСЯ НА ОДНОМ ИЗ ОБЪЕКТОВ египетских вооруженных сил, где останется до передачи его дела в суд. Задержан также ряд других лидеров "Братьев-мусульман", однако верховный наставник Мухаммед Бадиа пока остается на свободе. Не исключено, что Мурси скоро будет предъявлено обвинение в государственной измене, с другой стороны, приверженцы "Братьев-мусульман" сегодня проводят активные акции протеста. Есть человеческие жертвы. Все это, вместе взятое, дало основание многим политикам (в том числе и президенту России Владимиру Путину) констатировать, что Египет находится на пороге гражданской войны.
Реакция на события в Египте, как и ожидалось, неоднозначная и настороженная, эксперты пока воздерживаются от окончательных оценок и акцентов. Однако некоторые любопытные подходы уже проявились. Так, несколько неожиданно новое руководство Египта поздравила Саудовская Аравия - один из главных союзников США и Турции в регионе. А вот глава МИД Турции Ахмет Давутоглу критически высказался в адрес последних событий в Египте, дескать, они могут приостановить демократические преобразования, начатые в этой стране после революции 2011 года.
В целом положительная реакция главы Сирии Башара Асада была более предсказуема, и не только потому, что события в Египте могут ослабить давление на него: переключить на Египет внимание радикальных исламских группировок. Президент Сирии подчеркнул, что события в Египте - это поражение политического ислама. При этом намек обращен не только в адрес своих политических оппонентов-исламистов, которые постепенно сдают свои позиции в ходе гражданской войны в Сирии, но и премьер-министру Турции Эрдогану. Последний, отметим, недавно тоже имел хорошую возможность убедиться, что его попытки навязать господство политического ислама, мягко говоря, вызывают протест значительной части турецкого общества.
Можно ли считать события в Египте второй желтой карточкой Эрдогану (первая была в виде массовых волнений в многочисленных турецких городах)? Пока об этом говорить преждевременно, но что противостояние за Большой Ближний Восток таит в себе еще немало сюрпризов (увы, зачастую кровавых), очевидно. И тут вполне уместно вспомнить, что совсем недавно президент Армении Серж Саргсян говорил о возможных скорых преобразованиях в регионе и о том, что надо быть готовыми к этим процессам...
ГОТОВЫ ЛИ? НЕКОТОРЫЕ ОБНАДЕЖИВАЮЩИЕ ФАКТОРЫ НЕДАВНО ДАЛИ О СЕБЕ ЗНАТЬ. Речь, в частности, о прошедшей в Ереване второй Всеармянской конференции юристов, в которой приняли участие около 100 известных специалистов из Армении, НКР и Диаспоры. Форум проходил под девизом "В преддверии 100-й годовщины Геноцида армян", обсуждались вопросы представления в разные судебные инстанции индивидуальных и коллективных исков о компенсации имущества потомкам переживших Геноцид армянам, о правопреемности и др.
В принятом заявлении, в частности, отмечается, что армянские юристы своей первостепенной задачей считают "подготовку целостного и в правовом плане обоснованного пакета по преодолению последствий Геноцида армян на основе представленных на конференции подходов, имеющихся исследований и документов, международных норм и принципов" и с этой целью будет создана специальная рабочая группа.
Однако самым примечательным событием конференции, наверное, можно считать выступление генпрокурора Армении Агвана Овсепяна, который заявил, что потомки жертв Геноцида армян 1915 года должны получить материальную компенсацию, Армянской Апостольской Церкви должны быть возвращены чудом уцелевшие храмы и принадлежавшие церкви земли, а Армения должна вернуть свои потерянные территории.
Генпрокурор фактически обозначил, на что может претендовать Армения в сложившейся ситуации, и это заявление одного из высших должностных лиц Армении эксперты расценивают как проявление перехода от государственной политики международного признания Геноцида к политике ликвидации его последствий.
Рубен МАРГАРЯН, "Голос Армении"