Пару лет назад я рассказывал на ЭХО (имеется в виду радиостанция "Эхо Москвы". - Ред.), что жена, преподающая язык в лингвистической школе в Баварии, показала только что переведенную на русский по просьбе одной из обучающихся анкету, которую та, работница социального ведомства, должна заполнять при встрече русскоязычных заключенных в местной тюрьме.
ВОТ НАУГАД НЕСКОЛЬКО ВОПРОСОВ, С КОТОРЫМИ ЗАКОН ОБЯЗЫВАЕТ ОБРАТИТЬСЯ К КАЖДОМУ НЕМЕЦКОМУ ЗЕКУ.
- У вас есть семья, родители, жена, дети? Они знают, что вы в заключении? Мне надо их проинформировать? Где остались ваши вещи, ваш автомобиль?
Кто заботится о ваших детях? Где они находятся? Должны ли вы оплачивать их содержание? Вы можете подать заявление в Югендамт (Ведомство по делам молодежи) - ребенок или его мать будут получать и дальше ваши деньги. Вы снимаете жилье? Как вы его оплачивали?
Вы хотите подать заявление в Социаламт (Социальное ведомство) о дальнейшей оплате квартиры? Они будут оплачивать вашу квартиру 6 месяцев, если у вас нет долгов по оплате. Может ли кто-то приносить вам почту в тюрьму? Надо ли нам кому-то передать ключ от вашего почтового ящика? У вас есть домашние животные? Должны ли мы срочно найти кого-то, кто бы о них заботился?
Ну и много еще другого, удивительного…
"Я точно знаю главное отличие совкового мира от мира. Это цена человека, устанавливаемая ему самим обществом. Я знаю, как стать России хотя бы слегка похожей на другие европейские страны. Просто, приговаривая человека за совершенный проступок к лишению свободы, надо не забыть поинтересоваться судьбой оставляемого им без присмотра старого кота"… - написал я тогда. Но ощущение презрения тех, кто априори сильнее, - то есть власти, к тем, кто, возможно, будет признан виновным перед законом, продолжает поражать.
Непременно избить, часто до полусмерти, при задержании; продемонстрировать человеку, чья вина часто еще даже не доказана, все его ничтожество - это, кажется, составляет важную часть отечественного правосудия, дарящую особую радость его вооруженным исполнителям. А ведь еще потом долгие годы можно будет смело ставить наказанного по нескольку раз за день в позу, ломающую хребет, …да мало ли еще удовольствий предстоит…
На днях человека, чья история жизни сама по себе, судя по появляющимся отрывочным сведениям, являет собой настоящую трагедию, поневоле ставшего виновником смерти безвинных людей, откачав после тяжелой аварии, привезли в столичный суд. Мужчину, кавказца, под десятки кино- и фотокамер сунули в железную клетку на всеобщее обозрение в поношенном женском халате неимоверной расцветки и стоптанных шлепках.
НА ВОЗМУЩЕНИЕ ЕГО СООТЕЧЕСТВЕННИКОВ, квинтэссенцией которого стал официальный протест омбудсмена страны, лениво потом объяснили: "Врачам пришлось разорвать одежду после аварии, запасной ни у него, ни в больнице, ни в полиции не оказалось, поэтому пришлось надеть на него этот халат". "Связываться со мной, чтобы я привез одежду своему подзащитному, никто не стал..." - мягко посетовал государственный защитник. Действительно, чай не Америка, где обвиняемый на процессе всегда в костюме и при галстуке (не дай бог повлиять на эмоции выносящих решение самим видом казенной одежды) и сидит не в клетке, а рядом со своим адвокатом.
Так что дело не в том, что в Москве не нашлось пары брюк и футболки, никто и не искал. Столичному судье Криворучко даже в голову не пришло сказать что-то по этому поводу следователям, определяя потрясенного горем мужика из больницы в тюремную камеру. Зачем – ясно же, теперь человеку много лет сидеть по тюрьмам… И на долгие годы он теперь никто; прямо по Федору Михайловичу: лишь "тварь дрожащая"…
Какой уж тут, к чертовой матери, старый кот…
Александр АННЕНСКИЙ, кинодраматург
http://echo.msk.ru/blog/annenski/1116892-echo/