Святой престол резко и с «большими эмоциями» осудил убийство в Париже журналистов французского сатирического журнала Charlie Hebdo. Папа Римский Франциск совершил мессу о жертвах этого преступления, передает Radio Vaticanа. Понтифик помолился о раненых и о покаянии преступников. Какой бы ни была причина насилия, оно всегда отвратительно, ничем не может быть оправдано, а жизнь и достоинство людей должны быть защищены с максимальной решимостью, сказал папа. Об этом говорится в телеграмме, которую от имени Франциска на имя кардинала Андре Вен-Труа, архиепископа Парижа, прислал государственный секретарь Святого престола кардинал Пьетро Паролин.
По «случайному совпадению», как подчеркивает Vatican Insider, в день покушения на французских журналистов кардинал Андре Вен-Труа был на приеме у понтифика в Ватикане. Эта встреча была запланирована задолго до расстрела сотрудников Charlie Hebdo. Конечно, нет оснований полагать, что Святой престол мог «что-то» знать. Но возникает вопрос — не могли ли знать о готовящейся встрече организаторы покушения, которые таким образом надеялись получить определенный медийный эффект от сопоставления встречи папы и архиепископа Парижа со своей акцией. Было и другое. Буквально в эти же дни в Ватикане гостила делегация французских имамов, встретившаяся с президентом Папского совета по межрелигиозному диалогу французским кардиналом Жан-Луи Тораном. Торан и имамы в совместном заявлении процитировали слова понтифика об осуждении «жестокости и насилия», пригласили религиозных лидеров продвигать «культуру мира и надежды», способную «преодолеть страх, чтобы построить мосты между людьми», поскольку «межрелигиозный диалог является единственным способом идти вместе, чтобы очиститься от предрассудков».
Слова верные. Но не готовились ли организаторы покушения, зная о пребывании в Ватикане в эти дни делегации французских католиков и мусульман, услышать нечто другое? Не рассчитывали ли они на более острую реакцию, которую проявили некоторые светские средства массовой информации, поднявшие проблему радикального ислама и его проявлений в Европе? Тем более что повод для этого был — неслучайно некоторые католические издания поспешили в очередной раз напомнить о «миролюбивом характере» выступления в Регенсбурге папы Римского Бенедикта XVI в 2006 году, вызвавшего тогда бурю возмущения в мусульманском мире и очередную вспышку насилия в отношении христиан. Поводом стали процитированные понтификом резкие слова византийского императора XIV века Мануила II в отношении пророка Мухаммеда. Позднее Бенедикт одну из своих воскресных проповедей посвятил сожалению по поводу сложившейся ситуации и подчеркнул, что сказанное им было не его личным мнением, а цитатой средневекового правителя. Однако суть сказанного папа и Ватикан не опровергли. Не исключено, что инициаторы парижской провокации могли рассчитывать на то, что во время общения с французским кардиналом какую-то резкость или двусмысленность позволит себе Франциск, дабы впоследствии интерпретировать его слова как объявление христианского «крестового похода» против мусульман.
Но если кто и планировал подобную операцию, то меньше всего следует рассматривать этих людей с позиций верующих. По большому счету, и христиане, и мусульмане сегодня в Европе находятся на положении меньшинств. Специализирующиеся на правозащитной деятельности католические организации неоднократно указывают на преследование верующих в Европейском союзе. В докладах о преследовании христиан говорится об атаках либерального секуляризма на Церковь и паству. «Антихристианское лобби» не может отрицать очевидного, поэтому оно пытается пойти на подлог и замещение тезисов. Они пользуются вторым аспектом, на который указывают католические правозащитники, он касается преследования католических меньшинств на Ближнем Востоке, что легче всего связать с радикальным исламизмом, воплощенным в «Исламском государстве». Отсюда рассуждения о «привнесенном» в Европу джихадизме, экспорте вооруженного насилия, ближневосточных центрах подготовки боевиков, захвате имамами-экстремистами умов «несознательной молодежи».
Это бы срабатывало, будь исламисты исключительно выходцами из оккупированных радикализмом регионов, родившиеся там, получившие образование, воспитанные в соответствующих традициях. Но те трое молодых людей, которых сегодня обвиняют в убийстве журналистов сатирического журнала, появились на свет в Париже. Они с молоком матери впитывали французскую культуру, слушали французские песни, читали французские газеты и взрослели во французском обществе. В отношении них невозможно сказать, что это «пришельцы»-иммигранты из страны далече, чье воспитание пришло в противоречие с коренной европейской культурой и европейскими ценностями. По большому счету, их ценности ничуть не менее европейские, чем секулярная западная идеология, которую пропагандирует система масс-медиа. Поэтому те люди, что расстреливали редакцию Charlie Hebdo, делали это не ради далекого ИГИЛ, а ради своего будущего во Франции, именно такой они видели свою страну.
Во Франции, первой из европейской стран, столь кровавым образом столкнулись антагонистические «европейские ценности». Дело не в исламе. Как писал еще в XIX веке российский дипломат Константин Базили, «бесконечные обвинения на религию Магомета, которая „преграждает путь успехам разума, и гонит просвещение“: длинные диссертации ученых против Магомета (еще недавно вышла в Германии ученая диссертация об этом предмете); он виноват, что турки хотят быть варварами. Но и в испанском халифате и во Дворе Гаруна Эль-Рашида и Эль-Мамуна поклонялись Аллаху и Корану, и это никому не мешало заниматься науками, и государства благоденствовали». Против «варварства» и экстремизма выступают сегодня и французские имамы. Но им, равно как и христианам, всё труднее объяснять своей пастве, почему нынешние секулярные ценности должны считаться европейскими. Перед Францией и другими странами (Испанией? Германией?) встают серьезные вызовы. Посмотрим, как они справятся с ними без Бога.
Станислав Стремидловский, обозреватель ИА REGNUM