Этот «общий настрой» выработался не сразу, а «собирался» постепенно, путем отслеживания событий последних месяцев.
26 ИЮНЯ ПРЕЗИДЕНТЫ РОССИИ, США И ФРАНЦИИ В РАМКАХ КАНАДСКОГО САММИТА «БОЛЬШОЙ ВОСЬМЕРКИ» приняли совместное заявление по карабахскому конфликту, в котором призвали лидеров Армении и Азербайджана ускорить работу над основными принципами урегулирования конфликта. Это был не самый обычный призыв, в тексте заявления фигурировали такие отнюдь не случайные формулировки, как, например, «завершить работу» или «сделать еще один шаг». «В настоящее время президентам Армении и Азербайджана необходимо сделать еще один шаг и завершить работу над Основными принципами с тем, чтобы можно было приступать к разработке проекта мирного соглашения» — говорилось в этом заявлении.
Более того, главы государств — сопредседателей Минской группы ОБСЕ — специально подчеркнули, что сторонам необходимо осознавать следующее: прочное урегулирование должно основываться на определенных принципах, каковыми, в частности, являются — «возвращение территорий вокруг Нагорного Карабаха», «промежуточный статус Нагорного Карабаха, обеспечивающий ему гарантии безопасности и самоуправления», «коридор, связывающий Республику Армения с Нагорным Карабахом».
Уже 27 октября президент России Дмитрий Медведев заявил в Астрахани о том, что к декабрьскому саммиту в Астане нужно «выйти на согласованный документ по карабахскому урегулированию». Это тоже совсем не случайное заявление, особенно на фоне состоявшейся тогда же встречи глав Армении и Азербайджана.
В этой связи нельзя не учитывать, что астраханская встреча трех президентов сама стала неожиданностью, так как до саммита в Астане другого очного контакта между Сержем Саргсяном и Ильхамом Алиевом не планировалось.
Тогда же активизировалась волна разнородных сообщений, что в казахстанской столице будет рассмотрена «дорожная карта» урегулирования, составленная на базе изложенных в совместном заявлении президентов стран — сопредседателей ОБСЕ «основных принципов», не наделяющих Нагорный Карабах независимым политическим статусом.
2 ноября с заявлением выступил секретарь Совета безопасности при президенте РА Артур Багдасарян. Цель данного выступления — озвучить позицию официальной власти сразу после астраханской встречи. Позиция была такой: Ереван искренне желает достижения конкретных договоренностей на предстоящем саммите, причем эти договоренности в принципе возможны, но только на базе соблюдения трех ключевых принципов:
— Нагорный Карабах не может быть частью Азербайджанской Республики;
— Нагорный Карабах не может быть анклавом в Азербайджане и должен поддерживать гарантированную сухопутную связь с Республикой Армения;
— Население Нагорного Карабаха должно иметь международные гарантии безопасности.
7 НОЯБРЯ ВЫСКАЗАЛСЯ УЖЕ АЗЕРБАЙДЖАНСКИЙ ПРЕЗИДЕНТ. Помимо озвучивания традиционных милитаристских мыслей, он, между прочим, подчеркнул и следующее: «В процессе переговоров начинается новый этап. Мы ждем от Армении ответа на предложенные вопросы. Если ответ не будет положительным, тогда мы, конечно же, внесем изменения в свою политику».
Таким образом, Ильхам Алиев назвал предстоящую в Астане встречу «определяющей», по итогам которой Баку и примет окончательное решение на предмет целесообразности прекращения переговорного процесса и реализации нового, более радикального политического курса. По мнению некоторых экспертов — войны.
Спустя неделю после выступления азербайджанского президента глава Армении Серж Саргсян заявил: «То, что мы имеем, достаточно, чтобы нанести нашему вероятному противнику сокрушительный удар, но мы не удовлетворимся этим, мы будем постоянно увеличивать способности наших вооруженных сил, их возможности, вооружение, потому что в соседней республике происходят процессы, которые вызывают большую озабоченность. Все свои неудачи, все проблемы, которые у них возникают, они (азербайджанские власти) связывают с армянами. Антиармянская идеология превратилась в государственную политику. Свой народ они, к сожалению, готовят к войне».
Российское агентство «Регнум» в этой связи отмечает: «Нельзя не заметить, что при полной смысловой противоположности заявлений сторон в них сквозит нечто фатально общее. Речь о заявлении «начать с нуля», с одной стороны, и угрозы прекратить переговоры и начать «новый этап» — с другой. То есть, если «новым этапом» будет начало войны, то его вполне можно назвать возвратом к «нулевой» ситуации. К ситуации конца 80-х и начала 90-х годов прошлого века…»
И еще: оказалось, что в преддверии декабрьского саммита президенты Армении и Азербайджана проведут еще по одной встрече с российским главой: Серж Саргсян уже провел беседу в Москве с Дмитрием Медведевым, а последний встретился с Ильхамом Алиевым 18 ноября в Баку на 3-м Каспийском саммите.
ИСХОДЯ ИЗ ВЫШЕПРИВЕДЕННОЙ ХРОНИКИ (БЫЛИ, КОНЕЧНО, И ДРУГИЕ СОПУТСТВУЮЩИЕ СОБЫТИЯ, например, эскалация напряженности на линии фронта и др.), аналитики, собственно, и строят свои прогнозы на предмет «не очередного» характера предстоящего саммита в аспекте карабахского урегулирования. Будет ли война?
Исключать перспективу новой войны, конечно, нельзя, а тем более невозможно оспаривать мысль о том, что азербайджанские власти действительно подготавливают целое поколение к войне против армянского народа и армянской государственности. Тем не менее обратим внимание на ряд факторов, объективно препятствующих возобновлению войны именно в ближайшей (обозримой) перспективе.
— АЗЕРБАЙДЖАН СТРОИТ свою государственность на нефти, и современные цены на нефть положительно отражаются на основных экономических показателях. При подобном положении дел Алиев едва ли пойдет на кардинальное изменение ситуации, тем более с самыми неопределенными перспективами.
— В СЛУЧАЕ ВОЗОБНОВЛЕНИЯ войны Азербайджан потеряет свою инвестиционную привлекательность в нефтяном секторе, иными словами — единственную стабильную базу государственного строительства.
— В СЛУЧАЕ ВОЗОБНОВЛЕНИЯ войны Азербайджан может лишиться всех основных путей транспортировки углеводородного сырья во внешний мир. Азербайджан — политический организм, смодулированный на нефти, и трубы — кровеносные сосуды этого организма. Практически вся транспортировка азербайджанских углеводородов осуществляется по четырем трубопроводам, три из которых пролегают в считанных километрах от линии фронта.
— АЗЕРБАЙДЖАН НЕ ЯВЛЯЕТСЯ собственником трубопроводного транспорта, и, даже в гипотетичном случае своего стремления начать войну, не может позволить себе рисковать имуществом «Бритиш Петролиум» и других влиятельнейших компаний.
— В РЕЗУЛЬТАТЕ НОВОЙ ВОЙНЫ Азербайджан может лишиться и контроля над стратегически важным отрезком русла реки Кура, по которому пролегает участок железной дороги Баку — Тбилиси (и далее в турецком направлении). Эта железная дорога тянется параллельно трубопроводам и также находится на расстоянии считанных километров от линии соприкосновения.
— В СЛУЧАЕ ВОЗОБНОВЛЕНИЯ войны Ильхам Алиев рискует существенно расшатать устои своей фамильной власти, которые сегодня еще достаточны стабильны и прочны.
Президент Азербайджана прекрасно осознает масштабность всех этих угроз и едва ли пойдет на такие очевидные риски взамен на неочевидную перспективу установления своего контроля над Нагорным Карабахом (который в свою очередь удобный механизм «собирания» электората и «усмирения» политических оппонентов).
Расклад, который может способствовать началу новой войны, — это либо острейший кризис власти (резкое ослабление позиций алиевского клана в Баку), либо катастрофическое падение мировых цен на нефть. Ни того, ни другого к настоящему времени не наблюдается. Так например, по предварительным результатам прошедших 7 ноября парламентских выборов в Азербайджане, в законодательный орган этой страны из 125 депутатов прошел лишь один явный кандидат от оппозиции.
Означает ли это, что в ближайшее время в вопросе карабахского урегулирования политический курс Баку останется неизменным? Скорее нет, чем да.
По всей вероятности, Азербайджан активизирует усилия в направлении изменения политической плоскости рассмотрения карабахской проблемы с целью перенесения вопроса в формат ООН — крупнейшей международной организации, признающей территориальную целостность этой республики в рамках ее советских границ, Судя по всему, Баку намерен добиваться дислокации (по всему периметру «советских границ») международного миротворческого контингента. Иными словами, решать «свой вопрос» не «своими силами».
Собственно, в этот контекст и вписывается сценарий эскалации напряженности на линии соприкосновения. Точно так же вел себя Азербайджан пять лет назад, когда прилагал усилия по переносу вопроса урегулирования из формата Минской группы ОБСЕ в иные политические пространства — ООН или Совет Европы. Сегодня реализуется та схема участившихся «вдруг» случаев нарушения режима прекращения огня, убийств военных и гражданских лиц и… последующих заявлений азербайджанских властей на предмет неспособности Минской группы контролировать ситуацию.
Арис КАЗИНЯН, «Голос Армении»
