Сообщение турецкого издания Hurriyet Daily News о том, что Анкара намерена начать строительство 70-километровой стены на границах с Ираном в провинциях Агры, Ыгдыр и Карс, первоначально не должно было стать сенсацией и вызывать сильных эмоций.
Слухи о стене циркулируют в Турции с начала 2014 года. Правда, как уточняло другое турецкое издание Star, говорилось о воздвижении преграды на государственной границы с Арменией, «чтобы обезопасить приграничные территории страны от террористов, а также предотвратить контрабанду и нелегальное пересечение границы». Но потом стали поступать сообщения, что турецко-армянскую границу могут разминировать, это было связано с конъюнктурными нюансами взаимоотношений между Анкарой и Ереваном. Две страны изъявляли желание восстановить дипломатические отношения. Турции шла на тесное экономическое взаимодействие с Евразийским экономическим союзом, членом которого является Армения и через которую Анкара могла напрямую выйти на ЕАЭС. В такой ситуации строить стену, чем бы не обуславливался первичный замысел, было бы алогично: армяно — турецкая граница считается одной из наиболее надежно защищенных в регионе. И в тот же период Турция говорила о намерении построить стену на границах с Ираном, снова перечисляя «борьбу с терроризмом и контрабандой, предотвращение нелегального пересечения границы». Однако резко изменилась мотивация.
Hurriyet Daily News уточняет, что запрещенная в Турции Рабочая партия Курдистана (РПК) имеет вдоль ирано-турецкой границы на территории Ирана множество лагерей, в которых размещены 800 — 1000 курдских боевиков. «Они пересекают границу, совершают атаки на территории Турции и бегут обратно, — пишет издание. — Чтобы воспрепятствовать этому, планируется построить 70-километровую стену на границах провинций Агры и Ыгдыр с Ираном, а на остальной части границы возвести сторожевые башни, установить металлическое заграждение, а также прожекторы». Напомним, что в апреле нынешнего года Турция завершила возведение 556-километровой бетонной стены на границе с Сирией, а сейчас сооружаются 825-километровые спецзаграждения на остальной части границы, включая участок с Ираком. Утверждается, будто таким образом Анкаре удалось предотвратить несколько десятков тысяч попыток пересечения границы как с одной, так и другой стороны. Сирию и Ирак объединяет общая борьба с ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ), в эту борьбу вовлечена Турция, имеющая сложные отношения с Багдадом из-за стремления установить особые отношения с иракскими курдами и не поддерживающая никаких сношений с Дамаском.
Проблему сирийских курдов Турции приходится решать с США. Вашингтон оказывает курдам военно-техническую поддержку. В настоящее время «Сирийские Демократические силы», основной составляющей которых являются «Партия Демократического Союза» (PYD) и ее вооруженное крыло, «Отряды народной самообороны» (YPG), при содействии американцев ведут широкомасштабную операцию по освобождению де-факто «столицы» ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ), сирийского города Ракка. Недавно американским изданиям стало известно, что сирийские курды получили современное американское боевое снаряжение, в частности приборы ночного видения, винтовки с усовершенствованной оптикой. В этой связи побывавший недавно с визитом в Вашингтоне министр обороны Турции Фикри Ышик заявил, что «если Вашингтон продолжит поддерживать PYD и YPG, то следует ожидать в Сирии усиления влияния России и Ирана». Но тут налицо еще один алогизм.
В конце 2016 года Москва, Анкара и Тегеран достигли соглашения о прекращении огня (перемирии) между правительственными войсками и вооруженной сирийской оппозицией. Три страны выступают в роли гарантов Меморандума о создании зон деэскалации в Сирии, что предполагает между ними тесное взаимодействий в целом и в отношениях между Турцией и Ираном в частности. Зачем строить стену на границе с Ираном, если проблему мигрирующих туда и сюда боевиков РПК можно решить совестными политико-дипломатическими средствами? Тем более, что одно время в турецких и иранских СМИ циркулировали сообщения, что Анкаре и Тегерану удалось достигнуть негласного соглашения о борьбе против общего врага — РПК и ее иранского крыла «Партии свободной жизни в Курдистане». Ведь хотя сирийский кризис и столкнул Иран и Турцию, одновременно он выявил и общую угрозу — курдский сепаратизм.
Иракский Курдистан получает широкую поддержку от США и продолжает настаивать на получении независимости. РПК активно борется с турецким правительством. Иран, где также проживает курдское этническое меньшинство, внимательно отлеживает ход событий на этом направлении, понимая, что на курдских плечах в страну может прорваться цунами раскола и фрагментации. Разве в таких условиях строят стены? Бывает, но лишь, если хотят обозначить факт смычки в единое целое курдского пограничья Ирана и Турции, чтобы перенести проблемы своего глубокого этнического раскола с собственной территории на территорию соседнего государства. Напомним, что, по данным ЦРУ, в почти 82-миллионном населении Турции около 18% являются курдами, в Иране с его 80-миллионным населением их чуть более 10%. Так что здесь наличие или отсутствие какой бы то ни было высокой и толстой стены особой роли, кроме символической, играть не будет.
В этом контексте логичным выглядит заявление министра иностранных дел России Сергея Лаврова о готовности использовать ряд российских военных баз за рубежом, в том числе в Армении для борьбы с ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ). В каких-то сотнях километров южнее границы Евразийского экономического союза и ОДКБ может резко измениться ситуация, к чему нужно быть готовым.
Станислав Тарасов, ИА REGNUM