Накануне намеченных на 27−28 марта женевских консультаций по безопасности и стабильности в Закавказье появились сообщения о том, что Грузия, Абхазия, Южная Осетия, Россия и США, а также сопредседатели консультаций — ЕС, ООН и ОБСЕ будут пытаться провести совместную декларацию о неприменении силы в отношениях в регионе. Декларацию предложено принять от имени всех участников женевских дискуссий, но она не будет иметь юридически обязывающего характера. Более того, по словам заместителя министра иностранных дел России Григория Карасина, если такая декларация будет принята, то «в устном виде», как «нейтральная». И в ней не будет затрагиваться вопрос о статусе Абхазии и Южной Осетии.
Как говорит Карасин, даже в этой форме декларация «станет заметным шагом вперед на политическом и эмоциональном уровне», потому что «стороны продемонстрируют намерение решать все вопросы в регионе мирным путем посредством контактов и переговоров». Однако представить, что Грузия, как в августе 2008 года, начнет войну против признанных Россией государств Абхазии и Южной Осетии, можно только на теоретическом уровне. Как и то, что абхазы и южные осетины вновь пожелают стать «грузинами». На этом направлении процесс носит необратимый характер, что многие грузинские эксперты и политики давно осознали. Понятно, что и Запад, на который продолжают делать ставку определенные круги в Тбилиси, никогда не будет воевать за Грузию, как это делала Россия во время борьбы с Персией за сохранение грузин как этноса. Поэтому в сложившейся ситуации для Тбилиси самым логическим и рациональным выходом из ситуации могла бы стать нормализация отношений с Сухумом и Цхинвалом с перспективой межгосударственного диалога и восстановление прежних исторических связей.
В этом случае Москва может выступить в роли гаранта определенных обязательств. Но в Грузии представители пока еще влиятельной националистической оппозиции считают, что это станет «предательством фундаментальных интересов страны», что «речь необходимо вести о конфликте не между Грузией, Абхазией и Южной Осетией, а между Грузией и Россией», хотя Москва не считает себя стороной конфликта. Из чего следует, что согласие России принять даже в устной форме декларацию о неприменении силы (без упоминания статуса Абхазии и Южной Осетии) имеет ярко выраженный компромиссный характер, поскольку это снимает синдром «русской угрозы», о которой недавно рассуждал в США президент Грузии Георгий Маргвелашвили, сделавший несколько неоднозначных заявлений. Например, что «Грузия не справляется с «агрессивной политикой России» в одиночку», после чего определил свою страну как «плацдарм» для западных альянсов и восточного фланга НАТО.
Но есть сопутствующие факторы. Еще недавно премьер-министр Грузии Георгий Квирикашвили в интервью немецкой газете Die Zeit рассуждал о том, что «Грузия не видит проблемы в том, чтобы вступить в НАТО и одновременно продолжать сотрудничество с Россией». Что его страна «стремится в НАТО вовсе не для того, чтобы военным путем вернуть в свой состав Абхазию и Южную Осетию». Теперь, как считает шведское издание Svenska Dagbladet, после убедительной победы в России на президентских выборах Владимира Путина, следует ожидать не только перемен российской политики в Закавказье, но и того, что «НАТО в ближайшем будущем, похоже, не примет заявку Грузии на вступление в альянс». На наш взгляд, именно осознание сложной геополитической ситуации, в которой оказывается Тбилиси, стало главным побудительным моментом для подготовки обращения Квирикашвили к Москве с призывом пойти навстречу друг другу.
Как заявил премьер, он готов к прямому диалогу с абхазами и осетинами. И подчеркнул, что в этом вопросе приветствовал бы конструктивный подход российской стороны. Что ж, Москва свой ход намеревается сделать. Тбилиси заявляет, что стремится создать международный механизм по безопасности согласно пятому пункту соглашения 2008 года о неприменении огня, чтобы выйти на «высокое политическое включение». Представитель Грузии на женевских дискуссиях Зураб Абашидзе не исключает даже того, что «в Женеве состоится встреча на еще более высоком уровне». По его же словам, «если мы посмотрим на нашу проблематику в глобальном разрезе, то станет более понятным, что я имею в виду». Но правда в том, что, как показывает опыт переговоров по урегулированию нагорно-карабахского конфликта, устные договоренности даже на уровне деклараций, как правило, не соблюдаются конфликтующими сторонами. Как будет на сей раз?
Станислав Тарасов, ИА REGNUM