Президент США Дональд Трамп сегодня может сказать одно, завтра - совершенно другое, вплоть до противоположного, это мало кого удивляет. Единственное неудобство заключается в том, что Трамп все же президент США, что вынуждает относиться к его заявлениям как-то серьезно.
В выступлении американского президента в четверг оказалось одно положение, ставшее неожиданным для вашингтонской администрации, да и всего мира. Трамп заявил, что США могут уйти из Сирии после разгрома "Исламского государства" (террористическая группировка, запрещена в России и ряде стран), чем породил у многих определенное непонимание.
"Мы вышибаем дух из ИГ, мы уйдем из Сирии, уйдем очень скоро. Пусть другие люди теперь позаботятся об этом", — сказал Трамп, выступая в Ричфилде (штат Огайо).
Непонятно здесь даже не то, что заслугу "разгрома ИГ" Трамп приписывает американскому оружию, что, мягко говоря, далеко от правды. Странно, что это заявление идет вразрез с недавними намерениями Вашингтона.
Сразу после новогодних праздников вице-президент Майкл Пенс утверждал, что США "привержены присутствию в Сирии", чтобы не только громить ИГИЛ, но и сдерживать "враждебное воздействие Ирана". Приблизительно то же утверждал бывший уже госсекретарь Рекс Тиллерсон, да и другие представители американской власти.
Поскольку слова, произнесенные Трампом, невозможно представить сказанными спросонья, перед первой утренней чашкой кофе, то к ним приходится относиться серьезно. Так и отнеслись к ним журналисты, которые на традиционном брифинге в Госдепе завалили начальника пресс-службы Хезер Науэрт вопросами по теме. Хауэрт поостереглась брать на себя ответственность и ответила, что не видела высказываний президента об этом — может, и правду, сказала, а может, и ушла в несознанку. Науэрт добавила, что ей неизвестно о каких-либо изменениях политики Вашингтона по Сирии.
Трамп, конечно, может завтра заявить совсем противоположное, теперь это в порядке вещей — говорить то одно, то другое. Но допустим, что его слова выражают действительные намерения, и тут сразу возникают интересные вопросы, особенно учитывая, что еще пару месяцев назад американские СМИ писали, что администрация Трампа намерена участвовать в сирийском урегулировании с сохранением президента Асада. Тогда говорилось, что свержение законной власти в Сирии чревато распространением экстремизма в регионе со всеми вытекающими последствиями.
Этот вариант, разумеется, не мог устроить ряд заинтересованных сторон, самой влиятельной из которых можно считать Лондон. Возможно, что одной из целей явно провокационной истории с отравлением в Солсбери было именно отвлечь Трампа от Сирии и сотрудничества с Россией по этой проблеме, которое могло оказаться конструктивным. И Лондону, видимо, это удалось.
Ведь кто такие эти "другие люди", которые должны "позаботиться" о дальнейшей судьбе Сирии — в тех пределах, на которые эта забота распространялась? Свято место — если США уйдут — займет Лондон, чтобы продвигать, естественно, свои интересы.
Но кроме Лондона тут вырисовывается опять Турция, которую худо-бедно, но пока сдерживает американское присутствие в Манджибе. Турки почувствуют себя совсем раскованными, а Эрдоган обнаглеет вконец.
Трамп, при всем том, что он бизнесмен, а не специалист по международному экстремизму, не может не знать, что "разгром" таких террористических организаций, как ИГИЛ, дело не сиюминутное. Их можно разгромить, уничтожить, но выжившие просачиваются в любые щели, смешиваются с песком в пустыне, и если какое-то время их не травить дустом, они начинают давать ростки. Это как лечить грибок или какую-нибудь противную кожную болезнь — обрабатывать мазями и антибиотиками больной участок нужно еще долгое время после того, как исчезли видимые глазу проявления болезни.
И все равно, вероятность рецидива сохраняется надолго, а то и навсегда. Тем более что список бандформирований, положивших глаз на Сирию, одним ИГИЛ отнюдь не исчерпывается, а на смену ИГ идет равнозначная, если не более опасная, турецкая угроза.
Рубен Гюльмисарян, Sputnik