В КОНЦЕ 50-Х, КОГДА СУДЬБУ БИОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКИ В СССР ВЕРШИЛ ПЕЧАЛЬНОЙ ПАМЯТИ Лысенко, а само слово «генетика» было предано анафеме, в одном из журналов мне попалась статья за подписью Тимофеева-Ресовского. Она была уникальной по всем параметрам — ясный, четкий язык, доходчивость изложения и самое главное — абсолютно новый подход к теме, над которой мы тогда работали. Статья стала откровением. Потом были и другие публикации по исследованиям, сделанным в руководимой им лаборатории в Миассово. Именно тогда мы осознали, что биологи — представители науки, являющейся лидером естествознания XX века.
К тому времени мы уже многое знали о Тимофееве-Ресовском. Николай Владимирович, или НВ, как его все назвали, был ровесником XX века, его мать — из рода Рюриковичей. Жизнь уготовила ему много испытаний: он был свидетелем Первой мировой войны и всех русских революций, воевал в Красной армии, бил немцев с анархистом батькой Гавриленко, пережил Гитлера, отсидел в сталинском ГУЛАГе, работал в «Круге первом» и был консультантом первых русских космонавтов. Он вел доверительные беседы с датским королем Христианом, дискутировал с Нильсом Бором и Томасом Морганом, учил генетике зэков и охранников. Но куда бы ни заносила его судьба, какие испытания ни предлагала, НВ всегда оставался самим собой. Его высочайший интеллектуальный уровень и непреклонная внутренняя независимость были сильнее самых тяжелых обстоятельств. Это был человек-гигант, обреченный Богом, судьбой и генами на беззаветную любовь к истине.
В 1962 году Сурен Семирджян, которого мы направили в Миассово, передал НВ приглашение нашей лаборатории посетить Армению. Мечта увидеть легендарного ученого сбылась в апреле 1963 года, когда чета Тимофеевых-Ресовских впервые приехала в Ереван. Потом они еще трижды бывали здесь, так что молодым армянским ученым посчастливилось знакомиться с работами в области классической генетики и биофизики через самого Тимофеева-Ресовского. Во время своих приездов в Армению НВ читал лекции в Ереванском госуниверситете и Институте земледелия, принимал участие в школе физиков в Нор-Амберде.
В 1968 ГОДУ НА МЕЖДУНАРОДНОМ СИМПОЗИУМЕ БИОЛОГОВ, КОТОРЫЙ ПРОХОДИЛ В ЕРЕВАНЕ, он выступил с фундаментальным докладом «О принципах попадания и мишени в радиобиологии». Ученые из 25 стран мира не скрывали, что приехали на симпозиум, надеясь на встречу с НВ. Николай Владимирович так щедро делился своими знаниями, что все вокруг него постоянно чему-то учились. «Для серьезного развития серьезных наук нет ничего пагубнее звериной серьезности. Нужен юмор и некоторая издевка над собой и над науками», — говорил он. Тимофеев-Ресовский заложил в нас ту фундаментальную основу, на которой в дальнейшем строилось наше отношение не только к науке, но и к жизни.
Многие наши биологи прошли стажировку в Институте медицинской радиологии в Обнинске. Николай Владимирович и его ученики готовили для Армении специалистов по радиационной, популяционной и медицинской генетике, биогеценологии. Аспирантами самого НВ были Ромен Атаян, Арам Зурабян, Эдик Акопян, Нвард Симонян. Возникло даже понятие — «Армянская республика в Обнинске». Мы относились к нему с почтением, даже с благоговением. Этот человек буквально излучал мысли, знания, чувства. К нему тянулись все стремившиеся приобщиться к высокому.
Тимофеев-Ресовский сделал многое и для развития генетических, биофизических и радиобиологических исследований в Армении. Наша лаборатория биофизики — первая этого профиля в Армении — в то время была в составе Института земледелия. Благодаря тесному сотрудничеству биологов и физиков нам удалось собрать ряд оригинальных установок, позволяющих проводить точные биофизические опыты на разных биологических объектах. Лаборатория быстро приобрела свое лицо. Проводились экспериментальные исследования в области радиационной биофизики.
В 1964 году Тимофеев-Ресовский обратился к Артему Алиханяну с письмом, в котором предлагал организовать в Ереванском физическом институте лабораторию радиационной биофизики. «Принимая во внимание уникальность строящегося электронного кольцевого ускорителя, — писал он, — можно ожидать открытия новых закономерностей и явлений… Вполне подходящим ядром для создания такой лаборатории в ЕрФИ считаю коллектив лаборатории биофизики Института земледелия. Я заинтересован в этом, поскольку между моей лабораторией и здешней устанавливаются все более тесная связь и сотрудничество». С просьбой поддержать предложение об организации биофизической лаборатории при ЕрФИ он обращался и в Госкомитет СССР по использованию атомной энергии. Мы всегда будем благодарны ему за эту поддержку.
С четой Тимофеевых-Ресовских меня связывали самые теплые, дружеские отношения. Когда я бывал у них в гостях, а это были на редкость хлебосольные люди, он демонстративно подавал мне пальто. Я, конечно, сопротивлялся, возникала легкая шуточная борьба, и я с удивлением ощущал силу его бицепсов. Казалось странным, что человек, который всю жизнь провел в стенах лаборатории, мог быть в такой прекрасной физической форме.
ВСПОМИНАЯ О НИКОЛАЕ ВЛАДИМИРОВИЧЕ, НЕ МОГУ НЕ СКАЗАТЬ О ЕГО ЖЕНЕ, КОЛЛЕГЕ И ПОМОЩНИЦЕ ЕЛЕНЕ АЛЕКСАНДРОВНЕ. Вся их совместная жизнь — замечательное свидетельство любви, преданности, бескорыстного служения людям. В моем архиве сохранилось много писем и документов, так или иначе связанных с Тимофеевым-Ресовским. Сам он писал крайне редко, не любил, а потом уже и не мог. Делала это за него Елена Александровна.
В книге Гранина «Зубр» и во многих воспоминаниях о Тимофееве-Ресовском упоминается картина, на которой НВ изображен под портретом Нильса Бора со статуэткой зубра в руках. Отсюда и название — «Три зубра». Фамилия автора нигде не указана, но им является известный армянский художник Рубен Габриелян. Его кисти принадлежит и работа «Тимофеев-Ресовский и Армения».
В прошлом году в Обнинске прошла научная конференция, посвященная 110-летию со дня рождения Тимофеева-Ресовского. Из-за болезни я сам поехать не смог, но мои коллеги приняли в ней участие. Это была наша дань памяти большому ученому, замечательному человеку, словно магнит притягивавшему к себе людей.
Нора КАНАНОВА, «Голос Армении»
