Эрдоган получил 53% голосов на прошедших в Турции досрочных выборах. Националистические лозунги и обещания сделать Турцию одной из самых преуспевающих экономик мира свое дело сделали, но возникает вопрос: а что будет, если Эрдоган этого не добьется?
Сами по себе 53% голосов Эрдогана – победа так себе, не особо убедительная. Впрочем, победителей не судят, тем более, если учесть, что его ближайший конкурент Мухаррем Индже набрал вдвое меньше голосов. Конечно, последовали громкие заявления победителя о какой-то невиданной в Турции "демократии" и вполне очевидной "воле народа", но это, как говорится, фразы дежурные и к произнесению обязательные.
Правящая же Партия справедливости и развития не получила большинства со своими 43%, но может создать коалицию с кем-нибудь, благо желающие всегда найдутся. Но тут есть один пренеприятнейший для Эрдогана момент – прокурдская Партия демократии народов преодолела десятипроцентный барьер.
И это, несмотря на весь национализм политики сегодняшней Турции, несмотря даже на сговор с США по операции "Оливковая ветвь" в Сирии, когда произошла откровенная агрессия против суверенной страны и, фактически, этнические чистки. То есть получается, что лозунгам Эрдогана верят далеко не все, и почти половина избирателей не разделяет идею превращения страны в государство с несменяемой властью лидера, прибравшего к рукам практически все рычаги и проводящего досрочные выборы в условиях чрезвычайного положения.
Но что случилось, то случилось. Помимо националистических идей и призывов "сплотиться против внешней угрозы", Эрдоган обещал ведь и экономический прорыв – чуть ли не вхождение Турции в десятку наиболее развитых экономик мира. Ничего плохого для страны в таком стремлении ее лидера, разумеется, нет, но возникает вопрос: а ну, как из щедро раздаваемых обещаний мало что удастся претворить в жизнь?
Воюющей стране трудно (если вообще возможно) добиться впечатляющего экономического роста, а Турция сегодня является именно воюющей страной. Да, за ее спиной и НАТО, и США, но поддержка эта сегодня исключительно молчаливая, не предметная – критикуют или молчат, но материально не помогают. А Евросоюз так вообще слышать об Эрдогане не хочет. И выкарабкиваться из созданных им же самим проблем турецкому президенту придется в одиночку. Разве что вместе со своей партией.
Что происходит, когда общество устает от несменяемой власти и бесплодности бесконечного ожидания выполнения данных ею обещаний, мы в Армении недавно увидели на собственном примере. Конечно, никаких параллелей между Арменией и Турцией проводить никто не собирается в силу абсолютной несхожести двух стран и обществ, но во что это все может вылиться, настораживает.
Ведь если армянская "бархатная революция", по сути, не имела никакой внешней подоплеки и направленности, то общественный взрыв в Турции не может не затронуть весь регион – слишком велик в нем вес этой страны во всех смыслах.
И тогда наружу полезут годами и десятилетиями копившиеся проблемы: с курдами и другими национальными и религиозными меньшинствами, с Сирией, с собственными военными, которых Эрдоган сильно обидел расправами после достопамятной попытки так называемого "переворота". А простой люд припомнит ему обещания "экономического чуда" для экономически неравномерно развитой страны с богатыми и очень бедными регионами.
Да и многое другое тоже, например, коррупцию еще никто нигде не отменял, в том числе и в Турции. И вот при самом плохом сценарии в большом регионе может рвануть так, что мало не покажется никому.
Но не будем думать о плохом. Идеи пантюркизма и вообще ультранационализм могут, конечно, увлечь многих, но в современном мире эти движущие силы способны иметь лишь краткосрочный эффект, например, чтобы победить на выборах. И тогда турецким властям, независимо от широты их экспансионистских устремлений, придется браться за проблемы чисто экономические, внутренние.
Ну и демократии люди тоже вдруг могут захотеть побольше. И все это придется выполнять. А для этого нужно будет прекратить воевать и выдумывать "внешние угрозы и вызовы". Будет ли правительство Эрдогана настолько мудрым, покажет время.
Рубен Гюльмисарян, Sputnik Армения