Глава МИД Турции Мевлют Чавушоглу в интервью телеканалу NTV заявил, что «любая дестабилизация ситуации в Иране повлияет на обстановку во всем регионе». Это естественно, ведь гражданская война в Сирии, в которой Турция и Иран выступают в альянсе, уже давно приобрела все признаки геополитического конфликта. Выбить из этой троицы Иран означает качественное изменение ситуации хотя бы потому, что у Ирана, кроме Сирии, почти нет союзников на Ближнем Востоке. В регионе против него выступают Саудовская Аравия и Израиль, с которыми, кстати, у Турции также напряженные отношения.
В то же время, как пишет израильское издание Haaretz, Анкара, сама балансирующая на грани американских санкций из-за расширяющего военно-технического сотрудничества с Россией, пытается, с одной стороны, не разрушать отношения с США, все же выйти на союзничество с ними в решении проблем курдских «Отрядов народной самообороны» и военизированных отрядов «Демократических сил Сирии», которые были созданы США для борьбы с ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ), а также с другими курдскими группировками, понимает, что проблема Манбиджа в принципе ничего не решает. С другой — отдает себе отчет в том, что на курдском направлении Тегеран для нее является устойчивым союзником. К тому же борьба с ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) объективно превратила Турцию и Иран в сообщающиеся сосуды, в которых появились новые тромбы дестабилизации.
Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган открыто обвиняет США и в целом Запад в стремлении подорвать национальную финансовую систему и экономику. Страна свалилась в инфляционно-девальвационный штопор. По данным Bloomberg, в текущем году лира является рекордсменом по темпам девальвации валют развивающихся стран, за исключением аргентинского песо. В мае потребительские цены в Турции выросли на 12,15% в годовом выражении (максимальный показатель с ноября), тогда как в апреле этот показатель был существенно ниже — 10,85%. Для сравнения, два года назад инфляция в Турции держалась на уровне 8,8% в годовом выражении, а официальный прогноз на этот год составлял всего 7%, хотя власти продолжают утверждать, что экономика сейчас находится на стадии восстановительного роста после провала на 15% в 2014—2015 годах. Агентство Moodyʼs Investors Service поставило долгосрочный рейтинг Турции на пересмотр с возможностью снижения, указывая при этом на возросший риск, связанный с потенциальными внешними шоками с учетом крупного дефицита текущего баланса. Недавно Центральный банк Турции решил вывести из Федеральной резервной системы США свой золотой резерв.
Нечто подобное происходит и в Иране после решения президента США Дональда Трампа о выходе из ядерной сделки. Президент Ирана Хасан Рухани, как и Эрдоган, обвинил США в стремлении развязать против Ирана экономическую войну. Напомним: на днях США пытались ввести против Тегерана санкции Совбеза ООН и выступили с призывом к другим странам, в том числе и к Турции, отказаться от закупок иранской нефти. К тому же с апреля 2018 года реальный курс иранского риала упал почти в два раза, достигнув почти 90 тыс. риалов за доллар. Для стабилизации национальной валюты в апреле были закрыты обменные пункты, но это не помогло. Западные медиа утверждают, что девальвация привела к массовым протестам. Bloomberg называет политическое давление со стороны американцев одним из главных факторов девальвации риала. США ввели ограничительные меры против главы иранского Центробанка и ряда компаний, якобы связанных с элитными силами «Аль-Кудс» Корпуса стражей исламской революции. Как отмечает Wall Street Journal, после угроз со стороны Трампа иностранные банки отказываются вести дела с Исламской республикой, опасаясь проблем в отношениях с США.
При этом, если в отношении Ирана западные эксперты открыто говорят о стремлении США подорвать внутриполитическую стабильность, то Турции пока об этом только намекают. Но в отношении двух соседних стран поставлена одна общая цель — повлиять на изменение внешней политики, ограничить поле для маневров руководству двух стран, хотя известно, что санкции, применяемые в отношении демократических стран, гораздо эффективнее, нежели те, что используют в отношении стран с автократическими режимами правления, к которым на Западе относят Турцию и Иран. В то же время, если в отношении Турции США ставят главную цель — остановить ее сотрудничество с Россией и изменить ее отношения с Ираном, то Ирану, как считает германский эксперт Кристиан фон Зёст, «не ясно, когда и в каком случае санкции могут быть отменены». В итоге из-за непростой экономической ситуации критика в отношении действующих правительств Турции и Ирана резко возрастает.
Похоже, что Анкара сделала свой выбор.
«Турция не намерена разрывать торговые отношения с Ираном из-за одностороннего решения США о санкциях против ИРИ, — заявил глава МИД Турции Чавушоглу. — Любые негативные процессы в Иране повлияют на весь регион, на Турцию, Ирак, Сирию. Дестабилизация и хаос в Иране не пойдет на пользу никому: ни ЕС, ни другим странам. Иран — наш важный партнер, и мы продолжим с ним сотрудничать, хоть у нас и есть некоторые разногласия».
В свою очередь, президент Ирана Рухани пригрозил «поставить США на колени».
Но это только начало. Тегеран может вернуться к масштабам обогащения урана, зафиксированным до 2015 года. А как дальше будет действовать Анкара, если США активизируются в Прикаспийском регионе и в Закавказье? Сбудется ли прогноз лидера турецких националистов Девлета Бахчели, согласно которому «виза дружбы, альянса, стратегического партнерства Турции с США вот-вот истечет», и повлияет ли американская активность на политику Турции в отношении Азербайджана, которому также неизбежно предстоит сделать свой стратегический выбор? Сплошные сложные геополитические ребусы пока без очевидных решений.
Станислав Тарасов, ИА REGNUM