Сегодня Турция выступает в качестве естественного партнера России на Ближнем Востоке. Реализуя проект консолидации стран-«доминантов», Анкара прокладывает дорогу к созданию в этом регионе сильной в военно-политическом и экономическом плане межнациональной структуры, выводящей российско-турецкие отношения на совершенно новый уровень развития.
Турция представляет собой своеобразную платформу для реализации принципов неоосманизма на Ближнем Востоке. На геополитическом уровне такая реализация полностью совпадает по своему смыслу со стратегическими целями Анкары, определяемыми Реджепом Тайипом Эрдоганом, которые опираются в основном на наследие Ататюрка. Турция обладает некой притягательной силой для России, вовлекая последнюю в стремительно развивающийся процесс интеграции. Одновременно в мире формируется устойчивое общественное мнение об общей миротворческой миссии двух стран. В результате Турция способна стать неотъемлемой частью созданного при участии Москвы международного фундамента, на котором строится новая система региональной безопасности и стабильности.
Взаимное притяжение обеих стран несоизмеримо велико. Российско-турецкий союз усиливает военно-политическое и экономическое влияние обеих стран в Ближневосточном регионе. В условиях российско-турецкого партнерства, когда доверительные отношения между государствами прямо пропорциональны развитию системы коллективной безопасности, любые успехи Турции, в том числе в Сирии, неизбежно приводят и к успехам России. И наоборот, любые стратегические ошибки Москвы в сирийском конфликте могут вызвать серию неудач Анкары.
Основная сложность состоит в том, что формального российско-турецкого союза пока не существует. Есть астанинский, сочинский форматы взаимоотношений, но межгосударственной структуры Россия–Турция, равнозначной по силе своего влияния, к примеру, Североатлантическому альянсу, еще нет. Союз между Москвой и Анкарой – это пока общая концепция, нежели институализированная действительность, но его создание, вероятно, лишь дело времени. По крайней мере лидеры двух стран прилагают большие усилия для того, чтобы придать образованному ими тандему официальный международный статус.
Несколько важных нюансов послужили поводами для объединения позиций России и Турции. Во-первых, переосмыслив результаты более десятка Русско-турецких войн XVIII–XX веков, стороны пришли к общему пониманию того, что им гораздо выгоднее сотрудничать, нежели бороться друг с другом. Во-вторых, очевидно стремление к возрождению былого величия двух стран. В-третьих, ощутимо осознание странами собственной уязвимости, вызванное регулярным американским давлением.
К 2018 году эти нюансы оказались наиболее ощутимыми и сотрудничество между Москвой и Анкарой было принято сторонами в качестве жизненной необходимости. Представление о возрождении аналогов Османской и Российской империй, несмотря на критику со стороны международного сообщества, укоренилось в сознании многих граждан обеих стран. Американское давление усилилось, что стало большим стимулом для создания российско-турецкого ансамбля.
Турция испытывает необходимость олицетворять собой весь Ближний Восток, тогда как Россия стремится достигнуть баланса сил в мире посредством влияния на ближневосточные события. Эти отличающиеся друг от друга побудительные мотивы имеют определяющее значение в процессе создания межгосударственного блока.
Для Турции ситуация на Ближнем Востоке представляет собой возможность для возрождения величия империи османов. Поэтому неудивительно, что влияние Анкары сейчас распространяется именно на те регионы, которые некогда находились в вассальной зависимости от Порты. Возрождение Великой Турции, по мнению части турецких политиков, должно стать основанием для новой эпохи мусульманского Ренессанса. И поскольку во главе такой Турции стоял бы Эрдоган, это способствовало бы и повышению его международного рейтинга.
Для России Ближний Восток важен, поскольку позволяет обеспечить баланс сил между Москвой и Вашингтоном, тогда как союз с Турцией необходим РФ для оказания давления прежде всего на администрацию Белого дома и создания условий для «большой игры», исключающей американское участие. Москва в этом смысле старается решить уравнение, согласно которому Россия + Турция = баланс сил – США.
В приведенном уравнении президент РФ Владимир Путин, вероятно, видит главное значение своей ближневосточной миссии. Обеспечивая баланс сил посредством влияния на Ближний Восток, Россия утверждает свой статус государства-«доминанта», играя ту роль, которая рядом международных игроков, безусловно, воспринимается в качестве пугающей и агрессивной. При этом если Москва спасует в дальнейшем, то рискует заслужить еще большее презрение со стороны серьезных мировых игроков. Однако если РФ доведет свою миссию до конца, то, вполне возможно, станет основоположницей нового миропорядка.
Российские интересы не идут вразрез с интересами Турции. Ее активная политика на Ближнем Востоке еще больше укрепляет представление рядовых турок о том, что на мировой арене Турция является ключевым игроком. Государство, которое активно постулирует идею величия нации, по вполне объективным причинам уже восприняло себя – с таким же эмоциональным контекстом, который содержится в концепте Osmanli torunu («Потомки османов») – реинкарнацией могущественной Порты.
Это исключительное представление, основанное на традиционном чувстве особого предназначения, имеет к тому же и политическое значение. Анкара, влияя на соседние страны, создает вокруг себя ареал безопасности, который, в свою очередь, совпадает со сферой ее геополитических интересов. Это позволяет без каких-либо существенных преград добиваться реализации проекта «Новой Турции», тогда как и Москва посредством влияния на те же регионы может преследовать цель построения «Новой России». И в этом Москва нужна Анкаре так же, как и Анкара нужна Москве.
Денис Коркодинов, политический эксперт
http://www.ng.ru/