Из всех видов самоидентификации важнейшим для нас является одно — непреодолимое стремление искать и находить родственные, дружеские, братские, деловые, соседские, любовные, культурные, бескультурные, какие угодно связи. А кто ищет, тот всегда найдет!
А ищет кто? Ищем все! Как ищем? Очень просто: едва познакомившись, начинаем расспрашивать, находить общих знакомых. Результат? Находим! Не найти — невозможно. Проверено на себе, в разных странах и обстоятельствах.
И вот сегодня, Москва, Никитский бульвар, кафе. Два очевидных пенсионера, не оставляющих сомнений в армянском происхождении и ваш автор, оказавшийся за соседним столиком. Не подслушивает, но прислушивается, запоминает и делится услышанным.
— …Это который Левон, тот который президентом был?
— Да нет, Левон Айрапетян, который бизнесмен, его в Москве арестовали, а потом там же и умер, замечательный был человек…
— Это точно. А сейчас в Ереване всех под арест берут.
— Не всех, а кого надо.
— А кого не надо?
От арестов переходят к архитектуре.
— Артура Тасчяна помнишь?
— Нет.
— Как?! Композитор, певец, «Уреир аствац…» (негромко напевает любимую всеми армянами мелодию). Назначен главным архитектором Еревана.
— Так то Месчян, не Тасчян. Конечно, помню. Я архитекторов уважаю. Спартак Кнтехцян, Джим Торосян…
-Джим, помню, на Саят-Нова жил.
— Правильно. А Спартак на Шаумяна. Дом прямо напротив парка Кирова.
— Ну, да. Там еще памятник Нельсону Степаняну.
— А вот старший брат Нельсона был у председателя Госплана Левона Хачатряна водителем.
— Водителя не знаю. А сына Хачатряна, Сергея, знал хорошо. Работал во ВНИИКЭ.
— Там же Михаил Минасбекян начинал, потом стал первым секретарем горкома. Умер недавно, очень жаль…
— А сейчас в Ереване мэром тот артист что ли? Говорят, смешной.
— Да. Говорят, скоро в Ереване новый цирк будет. На прежнем месте построили.
— Хорошо бы именем Леонида Енгибарова назвать.
— Можно и Исаакяна.
— При чем тут поэт?
— Да нет, не Аветика, именем дрессировщика Исаакяна.
Заказывают еще по чашечке.
— Узнаешь? — кивнул один из собеседников сторону выходящего из подъезда мужчины.
— Нет.
— Генерал Паталов, был при Демирчяне министром внутренних дел. Живет в этом доме. А в Ереване был соседом Сильвы Капутикян, в доме на Баграмяна. Я часто в тот дом ходил.
— К поэтессе что ли?
— К приятелю, Левону Шахбазяну, управляющему стройтрестом. Помнишь?
— Помню. По капремонту оперного театра, он еще орден за это дело получил.
Подходит официантка, спрашивает: «Что-нибудь еще?».
— Спасибо, дочка, все в порядке. (Улыбается).
— Уж очень на нашу Аллегрову похожа.
— А Аллегрова разве признавалась, что она армянка?
— Признаются в преступлении.
— Почему, и в любви тоже. В общем, признавалась.
— А Киркоров?
— Киркоров — нет. Хотя и Бедросович.
— Зато сам Петрос не раз говорил. Молодец, уважаю.
У кафе паркуется белый «Мерседес».
— А помнишь, как один цеховик из Эчмиадзина «Чайку» у Гагарина купил, — спрашивает один из мужчин.
— Как купил, так и отдал. Кататься кому попало на машине для начальников государство не разрешило, выкупило по себестоимости и все дела.
— Обидели тогда цеховика, обидели, зато сегодня в Армении делай, что хочешь. Хоть крокодилов разводи.
— А крокодилы зачем?
— На мясо, наверное, или кожу будут сдирать и туфли шить…
… — И часто они у вас кофе пьют? — спросил я позже похожую на Аллегрову официантку.
— Часто. Сидят, говорят на своем языке, называют какие-то имена, чего-то вспоминают. Хорошие старики, мне нравятся…
Сергей Баблумян
