На мемориальной доске в музее Службы внешней разведки РФ имя Якова Давтяна выбито в первой строчке. Российский и даже бельгийский революционер, журналист, ректор ленинградского политеха, партработник и дипломат, Давтян, в первую очередь, снискал славу и почет в структурах советской внешней разведки. Это его в итоге и погубило.
В конце 1920 года советское руководство призадумалось над причинами неудач в войне с панской Польшей, и одним из оргвыводов стало понимание необходимости надежного органа, координирующего внешнюю разведку.
Указом Феликса Дзержинского был создан Иностранный отдел (ИНО) ВЧК, а исполняющим обязанности начальника ИНО был назначен ответственный сотрудник Наркомата иностранных дел Яков Христофорович Давтян. В целях конспирации он подкорректировал фамилию – стал Давыдовым.
Яков (Акоп) Давтян родом из села Верин Агулис, родился он там в 1888 году, в семье торговца розничным товаром. Родитель послал сына учиться в Тифлис, в 1-ю городскую гимназию, в Тифлисе же, в 1905 году, Яков вступил в партию большевиков, а через два года поступил в Петербургский университет. Там, в Петербурге, и началась активная революционная деятельность.
Настолько активная, что уже в декабре того же 1907 года студент был арестован. За него ходатайствовали, он был отпущен под залог, уехал в Бельгию, где выучился в политехническом университете Брюсселя на инженера. В Бельгии же его имя стало обрастать легендами.
Тогда же в Брюсселе проживала и небезызвестная Инесса Арманд. Они были знакомы, контактировали по революционным делам, и это непреложный факт. Предположения начинаются отсюда и в связи с этим знакомством.
В то же время Арманд знакомится с Лениным и становится его доверенным лицом – а некоторые историки не сомневаются, что и любовницей. Другие исследователи, отвергая эту связь или утверждая ее, добавляют в любовники Арманд еще и Давтяна – мол, этим и объясняется его стремительный карьерный рост после революции. Есть еще версия, что Давтян, не будучи любовником, просто устраивал свидания Арманд с вождем мирового пролетариата. В любом случае, адюльтеры давно минувших дней сейчас мало интересны.
Так или иначе, Давтян вернулся в Россию в конце лета 1918 года и сразу же получил немаленькую должность заместителя председателя Московского совнархоза. В начальницах у Давтяна числится Инесса Арманд. Очень скоро двух друзей (только ли друзей?) отправляют во Францию для обеспечения возвращения солдат и офицеров 40-тысячного Русского экспедиционного корпуса, часть которого была задержана на французской территории.
Задачка была не из легких, ибо солдаты почти поголовно рвались домой, а офицеры, напротив, желали остаться в Европе. Тем не менее, соломоново решение, при участии довольно враждебно настроенных к посланцам Советской власти французов, было найдено – всем, кто хотел, разрешили остаться во Франции, остальные вернулись.
Воодушевленный успехом, Давтян в Москве изъявил желание заняться дипломатической работой, о чем и попросил ЦК ВКП (б), к его просьбе отнеслись серьезно, но устроили проверку на прочность, отправив в Киев, восстанавливать порядок на железнодорожном узле. Там, судя по тексту приказа-поручения Давтяну, нужно было остановить бесчинства войсковых эшелонов, задержать дезертиров, выселить "из вагонов всех лиц, коим по штатам пользование ими не положено", и прочее в том же духе.
Давтяну это тоже удалось блистательно, и в январе 1920 года он уже был первым секретарем советского постпредства в Таллинне. В это время Давтяна отправили в короткую командировку в Англию, в составе делегации, возглавляемой Львом Каменевым. За несколько дней Давтян и Каменев крепко сдружились, пронеся эту дружбу через годы. Она, эта дружба, и стала для Якова Давтяна роковой.
Но это будет потом, а сейчас, в конце 1920 года, на Давтяна обращает внимание Дзержинский. Железный Феликс решил поручить ему возглавить ИНО ВЧК – внешнюю разведку, иными словами. Давтян в этом деле мало что смыслил, опыта не было никакого, но такого опыта не было ни у кого из новых кадров, а разведчики старые, дореволюционные, либо были убиты, либо за границей, либо же им не доверяли.
С этого момента начинается чехарда – Дзержинский посчитал кавказский темперамент Давтяна не очень подходящим для этой должности, и вскоре перевел его обратно на дипломатическое поприще, а внешнюю разведку не очень логично передал в ведение не меньшего "кавказца" - Рубена Катаняна. Последний был отличным юристом, но разведчиком никаким, и Давтяна пришлось вернуть.
В общем и целом – Давтян внешнюю разведку на ноги поставил, но дальше потребовались уже специальные знания и навыки, которыми он не обладал, и опять вернулся в дипломатию. Давтян работал советником посольства или полномочным представителем в Литве, Китае (здесь еще и координировал работу советской резидентуры), во Франции, в Греции, Иране и Польше.
В 1930 году пришла пора стать опять Давтяном – фамилия Давыдов сильно примелькалась за рубежом в связи с деятельностью советских разведчиков, действовавших под прикрытием дипломатических служб. В Ленинграде Давтяна ждало не менее ответственное задание – провести реорганизацию политехнического института, с чем он, будучи ректором, справился на отлично.
А потом настал 1936 год, и Льва Каменева, друга Давтяна, расстреляли по делу "троцкистско-зиновьевского центра". Ниточки от Каменева с Зиновьевым потянулись в разных направлениях, одна привела к Якову Давтяну. Тогда ведь не спасали ни заслуги, ни связи – следствие длилось недолго, и Давтян был расстрелян 28 июля 1938 года, по расстрельному списку, включавшему 149 имен. Среди этих 149 человек, кстати, был и Аматуни Симонович Аматуни (Вардапетян), первый секретарь ЦК КП (б) Армении.
Якова Давтяна посмертно реабилитировали в 1957 году, после чего и увековечили его имя на мемориальной доске в музее Службы внешней разведки Российской Федерации.
Рубен Гюльмисарян, https://ru.armeniasputnik.am/