А правда, какая разница между «работать» и «делать дело»? «Стилистическая окраска», скажете вы и будете неправы. В некоторых случаях между двумя этими понятиями есть две большие разницы. И пока есть целых две недели до следующего заседания суда по иску художественного руководителя Национального академического театра оперы и балета им. Спендиарова Константина Орбеляна и юристы собирают доказательства, мы возьмемся доказать, что между «работать» и «делать дело» есть принципиальная разница.
ПРОШЛОЕ, предварительное заседание суда, состоявшееся 28 июля, прошло весьма бесславно — по крайней мере в плане ответчика в лице Министерства НОКС, о чем «ГА» писал. Ответчик ни в каких лицах на суд не явился, а лишь прислал два ходатайства с просьбой отложить заседание. Если отложить в сторону тяжеловесные формулировки, суть ходатайства сводится к следующему: мы не готовы! Не готовы потому, что у культурного ведомства теперь новый юрист, Лилит Камелян, не успевшая войти в курс дела. Кстати, ее предшественницу никто не увольнял — она сама ушла. Будем надеяться, успев извлечь урок: в жизни надо следовать заветам не Назени Гарибян и ей подобным, а Остапу Бендеру. А Остап Бендер, как известно, завещал чтить Уголовный кодекс. И остальные законы — тоже.
А ведь еще в апреле руководитель Оперного театра предупреждал: «Идите в суд и выясняйте! Я все-таки Константин Орбелян — люди, мир знают меня, посему размахивать ручкой и увольнять меня без точной формулировки достаточно странно. В любом случае, это все нужно было сделать красиво, очень красиво».
До красоты ли, когда целая ветвь мегаминистерства работает! Так заработались, что не успели подготовить бумаги к судебному заседанию, о котором их предупреждали пять месяцев назад. Нет, работа точно мешает делать дело! Потому что отреагировать почти за целый месяц на судебные решения по Государственному театру хореографии у культурного ведомства тоже не нашлось ни времени, ни сил. Зарапортовались, болезные. И если так пойдет и дальше, им скоро снова в суд — по второму кругу.
Судебное решение по Театру хореографии вошло в силу 4 августа. И в нем подтверждена не только незаконность увольнения директора. Здесь требуется урегулирование множества вопросов по финансам и налогам. В министерстве бумагу с судебным решением, отправленную 4 августа, «обнаружили» только 26-го, да и то под давлением уволенного директора. Договора о субсидии как не было, так и нет, коллектив девятый месяц не получает зарплаты.
Государственный долг в 11 миллионов драмов, с которым директор приняла театр и который за прошедшие годы удалось загасить до 1,5 миллиона, опять возрос до 6 и продолжает расти. Это вообще тема отдельного разговора. Но факт остается фактом — ни театрами, ни их директорами, ни судами министерство не запугать! Пусть другие изворачиваются, лезут из кожи вон, чтобы, несмотря на все препоны, делать свое дело. Министерство НОКС выше подобных жалких деяний, оно — работает.
А вот Константин Орбелян не работает! Опять же еще в апреле руководитель Оперного театра сообщил: «Я лечу в Нью-Йорк договариваться, чтобы наш балет отправился туда на гастроли летом 2020 года и показал три балета Арама Хачатуряна: «Спартак», «Гаянэ» и «Маскарад». Это будет впервые в истории». И полетел. А теперь, в августе, полетел еще раз. Чтобы окончательно договориться с нью-йоркской Metropolitan Opera. Заодно дважды слетал на родину, в Сан-Франциско, чтобы предпринять шаги ко взаимному сотрудничеству местного Оперного театра с ереванским театром им. Спендиарова.
Северной Америки ему не хватило, так он еще махнул в Южную. В Аргентину. Чтобы организовать гастрольные выступления наших оперных певцов на сцене Teatro Colon в Буэнос-Айресе. Причем в Америку он улетел не из Еревана, а из Москвы, где вел очередные переговоры с Большим театром. Причем из Америки он прилетел не в Ереван, а в Литву, в Каунас, где дирижировал Каунасским симфоническим оркестром на закрытии авторитного международного фестиваля Pazaislis. А до этого вместе с тем же Каунасским симфоническим оркестром он записывал первый сольный диск одной из самых молодых и ярких звезд американской оперы Стивена Костелло.
ОДНИ СПЛОШНЫЕ ВОЯЖИ, где ж тут работа — скажете вы вослед культурному руководству и будете правы. Орбелян не работает. Он дело делает. Большое дело. Чтобы Национальный академический театр оперы и балета Армении не только занял долженствующее место в культурной панораме страны, но и стал узнаваемым и признанным на культурной карте мира. Стремится всеми силами поднять статус Национального театра. А это вопрос национального значения!
28 июля суд провел предварительное заседание и перешел к стадии судопроизводства. Судья потребовала от Министерства НОКС представления доказательств того, что Орбелян не владеет армянским языком, как того требует закон, и что художественный руководитель — должность не административная, а творческая.
Очередное слушание по иску руководителя Оперного театра назначено на 11 сентября. Интересно, успеет ли подготовиться к нему ответчик в лице министерства? Если учитывать, что на обнаружение и прочтение одной бумажки в виде судебного решения по Театру хореографии им понадобился месяц, то очень может быть, что не успеет. И тогда станет окончательно понятно, что разница между «работать» и «делать свое дело» вовсе и не только стилистическая.
Сона Мелоян, «Голос Армении»
