Документальный рассказ о разведчице Ирине Тевиковне Аракелян-Мамаджановой.
Я знал Иру Аракелян лично. Перед войной она проживала в одном дворе с нами в семье Владимира Степановича Оголевца. Ира была одноклассницей одной из дочерей Оголевца Инны. Когда во время оккупации мы узнали, что Ира съехала от Оголевцев, потому что стала переводчицей гестапо, я, 10-летний мальчишка, возненавидел ее.
Уже будучи офицером запаса госбезопасности и заслуженным журналистом Украины, мне довелось готовить материалы по письму дочери В.С.Оголевца и подруги Иры Инны Ширшовой, которые обратились в КГБ СССР: "Прошу вас сообщить о судьбе Аракелян И.Т., 1923 года рождения, уроженки г.Еревана. В 1937 году вместе с родителями она переехала на Украину в Полтаву. Вскоре ее родителей репрессировали. С квартиры ее выселили. Жила она или у преподавателя химии Н.А.Алексеевой, или в нашей семье. В сентябре 1941 года мы поступили в педагогический институт. И тут - оккупация. Жить стало неимоверно тяжело и опасно. Моя мама - еврейка. Только сейчас я поняла, что жизнью своей обязана Ире, которая, я уверена, приложила много сил как переводчица гестапо, чтобы спасти меня и многих еще людей. В одной из повестей упоминается, что в гестапо переводчицей работала патриотка, но имя и фамилия там изменены".
Да, той патриоткой была Ира Аракелян. Среди спасенных ею от фашизма была и наша семья. Одна из соседок написала донос в гестапо, что отец воюет против немцев и что нас следует выгнать из дома, а квартиру передать ей. Донос попал к Ире. Зная, что в нашем районе живут честные и порядочные люди, она предложила следователю гестапо Фрюзорге, чтобы он заставил доносчицу принести подтверждение соседей. Так мы были спасены. Соседи не выдали.
Я и сейчас вижу, как красивая чернобровая девушка с длинными косами в розовом платье идет моей родной улицей. Вижу и знаю, что это не изменница, а истинная патриотка, шагнувшая в бессмертие героиня, ибо свет яркой звезды доходит к людям и после того, как звезда погаснет.
ПУТЬ В ГЕСТАПО
18 сентября 1941 года в оккупированную Полтаву пришел "новый порядок". Кушать было нечего. Ира подалась в села, работала на осенней ниве. В ноябре похолодало. Ира возвратилась в Полтаву. Жила в семье В.Оголевца. Ира начала давать частные уроки немецкого языка, который хорошо знала. Как-то проходившие мимо дома Оголевца два немца в штатском спросили у Иры на ломаном русском дорогу и услышали ответ на прекрасном немецком.
Вскоре Иру вызвали в ГФП - тайную полевую полицию. Там, учитывая знание языка и тот факт, что родители девушки были репрессированы, комиссар Тибусек предложил ей работу: переводы донесений агентов, допросов... Так Ира стала переводчицей тайной полиции. Ира не могла воспринимать фашистских издевательств над людьми. "Что делать? Как поступить?" - терзалась она в мыслях. Несколько раз попробовала подсунуть неточный перевод. Не заметили. Иной раз сделала не перевод, а от имени допрашиваемого дала ответ, который позволил тому избежать ареста. Так выработался стиль ее антифашистской деятельности.
В мае 1942 года девушку вызвал новый шеф ГФП гауптман Мерец.
- Мы продвигаемся на Восток, оставляем Полтаву...
- Я бы не хотела уезжать. Тут остаются родные для меня люди.
- Не надо просить, фройляйн. Вы остаетесь. В Полтаве нужны знатоки немецкого языка. Теперь вы становитесь легальной сотрудницей службы безопасности третьего рейха. Поздравляю!
Сердце Иры похолодело: поняла, что теперь все ее знакомые, вся Полтава будет знать, что она - переводчица гестапо. Сколько будет проклятий как изменнице!.. Но возврата нет.
Следователь гестапо Вальтер Фрюзорге был в восторге от этой умной, эрудированной, красивой девушки с хорошо развитым чувством юмора. Вальтер был убежденный идейный нацист. Это сразу поняла Ира. Удивительная аналитичность помогала ей вмиг сконструировать схему, позволяющую действовать всех по ее воле.
Убедившись, что один из наиактивнейших сотрудников гестапо Виктор Каминский - жесточайший садист, враг умный, она искала путь навредить ему. И нашла. Узнав, что Каминский брошен в лагерь военнопленных для раскрытия антифашистской организации, она посетила лагерь, якобы разыскивая своего однокурсника. Увидев агента, она возмущенно крикнула сопровождающему ее охраннику-полицаю:
- Этот господин наш сотрудник. Почему вы его здесь держите?!
Каминский подал знак, отвернулся.
- Ой, - улыбнулась Ира, - я ошиблась. Просто этот очень похож.
Но пленные услышали ее слова и на следующий день Каминского нашли задушенным.
Связи с подпольем у Иры не было. Да она и не искала. Практика ее работы свидетельствовала, что среди подпольщиков имеются предатели, а опытные фашистские контрразведчики наводняют подполье десятками провокаторов и доносчиков. Она решила бороться своими методами. Самым распространенным был перевод в пользу задержанного патриота, совет, как действовать. Делала это непосредственно на допросах. Безумность таких действий была кажущейся. Она убедилась, кто из сотрудников гестапо совсем не знает русского языка, кто к ней относится более благосклонно. Ира, тонкий психолог, могла так подать поступки изменников, что те своими руками уничтожали "соратников".
Был такой проходимец Олещенко: доносил, грабил и убивал. Ира знала жестокость, преданность его своим хозяевам, но знала и неимоверную жадность. На этом и сыграла. Она обратила внимание Вальтера Фрюзорге, что в донесениях агента "Яковца" неоднократно сообщалось, что Олещенко во время расстрелов еврейского населения присваивает ценности, которые принадлежат рейху.
- Если это так, у этого пса сегодня последний день свободы, - отреагировал Фрюзорге.
...Олещенко застали дома на кожаном диване. Увидев прибывших, агент вскочил на ноги:
- Хайль Гитлер! Гутен таг, герр обершарфюрер!
Фрюзорге обратился к Ире:
- Переведите, чтобы немедленно положил на стол золото, драгоценности, присвоенные во время антиеврейских акций.
Ира перевела. Изменник уставился на гестаповца. Тот открыл кобуру. Психологически Ира рассчитала все точно: Олещенко не мог не грабить, а сообщение "Яковца" было всего лишь ее ходом.
- Сейчас, сейчас... - залепетал Оленщенко.
Он полез под диван, достал из чемодана часы, статуэтки, золотые и серебряные вещи. Фрюзорге внимательно осмотрел ценности.
- Все? - спросил удивленно.
Изменник, встретившись с холодным взглядом гестаповца, кинулся к сундуку под образами, стал вытаскивать меховые воротники, оторванные от пальто, костюмы, платья...
Фрюзоге повернулся к Ире:
- Сегодня вы свободны. Отдыхайте. Я еще побеседую с этим дегенератом.
Больше Олещенко не видели и ничего о нем не слышали.
КРАХ АГЕНТОВ
В то утро Ира пошла сразу в кабинет секретаря СД Вольмана.
- Господин Вольман, - обратилась она. - Сделайте отметку: с этого времени я не Аракелян, а Мамаджанова. Я вступила в брак в Вартаном Михайловичем Мамаджановым.
Этот брак был необходим Ире, чтобы избежать постоянных ухаживаний и сальных намеков офицеров гестапо.
Проходя коридором, Ира увидела конвоиров, которые сопровождали Клару Кошман, 18-летнюю красавицу, в кабинет Зена Драбнера. Ира знала, что Клара из подпольной группы, руководителей которой Иосифа Баяна и Александра Лимова гестапо никак не могло взять. Девушку допрашивал уже и Вольман, и следователь Габорш. Ире хотелось помочь Кларе. Но как? Хотя...
Ира вспомнила трагическую историю любви Зена Драбнера, рассказанную им. Служа в киевском гестапо, Зен познакомился с украинской девушкой Ольгой, полюбил ее. Об этом узнал его шеф и бросил Ольгу в концлагерь. Зен разыскал девушку и от имени СД написал в концлагерь письмо, чтобы ее немедленно освободили. Письмо Драбнера лежало на столе коменданта концлагеря, когда в его кабинет вошел шеф СД. Он увидел письмо, приказал вывести Ольгу в Бабий Яр и расстрелять, а Драбнера отправить в Полтаву.
Вошел дежурный и передал радиограмму из Киева, из СД. Драбнеру предлагали немедленно туда прибыть. Ира передала телеграмму.
Драбнер, прочитав, нахмурился.
- Это конец. Обстановка на фронте требует демонстрации верности и видимости деятельности. Я на такое весьма подходящий объект.
Ира положила руку на грудь следователя.
- Милый Зен. Неужели вам не жаль девушки, которая в вашем кабинете ожидает смерти?
- Она партизанка, Ирен.
- Да какая она партизанка!.. Работала в вашей немецкой фирме. Ей всего 18 лет. Вы рассказывали, что столько же было вашей Ольге...
Взгляды Иры и Зена встретились. Смотрели друг на друга долго и внимательно.
- Вы ведь поедете и можете не возвратиться? Да?
- Могу не возвратиться...
- А эту девушку спокойно отдадут в лапы смерти...
Драбнер еще раз перечитал радиограмму, почти шепотом произнес:
- Она попала к нам случайно. Ошибка доносчика... Наверное, перепутали фамилию... - и зашел в кабинет.
Через несколько минут Клару Кошман повели в тюрьму. Ознакомившись с пакетом СД, ее начальник Вилли Тилин недовольно промычал:
- Какие-то придурки! Вроде нельзя было эту девку выгнать вон прямо из гестапо.
Клару освободили. К сожалению, она решила, что это провокация, направленная на установление ее контактов с руководством подполья. Девушку, которая так и не спряталась, снова арестовали. 17 июня 1943 года Клару вместе с ее товарищами-подпольщиками расстреляли.
Как-то Ира зашла в Мелании Яковлевне Бабенко, дворнику школы, с которой всегда была откровенной.
- На фронтах у Гитлера дела швах, совсем швах, - сообщила с улыбкой. - А гестаповцы не успокаиваются. Вот видите список? Принесли доносчики, чтобы арестовали антифашистски настроенных людей. Печь топится?
- Топится.
- Вот и хорошо.
И Ира, порвав список на мелкие кусочки, бросила его в печь. Десятки человек одним этим действием были спасены.
Сентябрь 1943 года. Полтавское гестапо готовилось в эвакуации. Иру вызвало начальство.
- Вот папка. Тут список наших людей. Их надо внести в картотеку.
- Понятно, - взяла папку Ира. - Сделаю.
В списке было 100 агентов. Вечером она посоветовалась с мужем.
- Мы должны передать списки нашим, Вартан. Как?
Мамаджанов повел плечами, встал, прошелся комнатой.
- Может, фотокопии? - спросила Ира. - У тебя частная фотография.
Вартан возразил.
- Нет, нет, Ира, не та техника. Нужна пленка, а мы работаем на стеклянных пластинках. Разве что...
- Что, Вартан?
- Сева Есаулов хорошо знает немецкий. Он мой лаборант. Ни у кого не вызовет подозрения, если он закроется в лаборатории и никого туда пускать не будет.
Ежедневно уходя на обед, Ира брала страничку списка, заносила в лабораторию, Есаулов переписывал его, а возвращаясь в гестапо, Ира клала страничку на место.
Последние три страницы переписать не удалось. Когда Ира зашла к себе в кабинет, в ящике стола их не было. Очевидно, Вольман забрал уже все материалы СД. И тогда она те последние страницы списка просто выкрала. И - исчезла.
Исчезла до 24 сентября 1943 года, когда те списки положила на стол армейской контрразведки. 23 сентября 1943 года в Полтаву вошли освободители, а уже с 24-го гестаповских агентов начали арестовывать.
26 сентября взяли агента под номером 48 из списка - Демьяна Санжаревского. При нем было 10755 украинских карбованцев, 305 немецких марок, русско-немецкий словарь, а еще - неотправленные доносы в адрес полтавсвкого СД. Санжаревский получил 10 лет лишения свободы.
Капитан Ващуркин 17 февраля 1944 года зашел в Покровскую церковь в Кировограде, вызвал дьякона, спросил документы. Тот протянул справку: "Диакон отец Александр Настенко, рукоположенный преосвятейшим Вениамином, епископом Полтавским и Лубенским при Преображенском соборе в г.Полтаве 6 декабря 1942 года".
- А о службе в полиции, отец Александр? - поинтересовался капитан. - О сотрудничестве с гестапо в Полтаве документов нет?
Настенко был осужден к 20 годам каторжных работ. Дмитрий Крайник - к 10. Такая же судьба постигла и сотого агента Ивана Славка.
ПРЫЖОК В ЛЕГЕНДУ
В мае 1944 года Ира получила приказ переправиться через линию фронта для выполнения специального задания в Румынии. После неудавшейся попытки пройти через фронтовую зону решено было забросить ее в тыл противника воздушным путем.
7 июля 1944 года самолет взял курс на Бухарест. Над линией фронта попали под обстрел, самолет подбили. Пришлось снова возвратиться. 11 июля 1944 года - это день, когда наши люди последний раз видели Ирину живой. Штурман самолета рассказал о районе прыжка.
- Вот Бакеу, это - дорога. Приземлитесь где-то километров за 15-20 от Бакеу. дальше действуйте самостоятельно...
- Конечно, - улыбнулась Ира. - Выкручусь. Есть даже запасной вариант. В Черновцах я познакомилась с земляком Метеряном. Говорил, что в Бухаресте есть комитет оказания помощи армянам, которые живут в Румынии. Не подставьте только меня под немецкие зенитки.
- Не подставим, красавица, - улыбнулся штурман. - Готовьтесь!
За бортом - июльская ночь. Ира подошла к дверце и бросилась в темень. Штурман увидел раскрытый купол парашюта. Ира улетела в июльскую ночь, в легенду, как звезда во вселенную.
ЗАПОЗДАЛАЯ СПРАВЕДЛИВОСТЬ
Определением военной коллегии Верховного суда СССР приговор отцу Иры Тевику Оганесовичу Аракеляну был отменен, а дело прекращено за отсутствием состава преступления. Постановлением президиума Полтавского областного суда приговор в отношении Ириной мамы отменили за отсутствием в ее действиях какого-либо преступления.
ПОСТАНОВЛЕНИЕМ БЮРО ПОЛТАВСКОГО ОБКОМА ПАРТИИ Ирина Тевиковна Аракелян-Мамаджанова была утверждена участницей антифашистского подполья в годы Великой Отечественной войны (посмертно).
...С опозданием пришла справедливость, с большим опозданием, но - пришла. Пришла, как свет яркой звезды. Все, кто знал Иру, кто был ее товарищем, могут гордиться тем, что жил рядом с героиней своего времени, славной дочерью армянского народа, отдавшей жизнь в борьбе с фашизмом.
Василий КОТЛЯР, заслуженный журналист Украины
г.Полтава
"Голос Армении"