Появляются догадки о том, что президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган реализует часть какой-то дорожной карты. Частично ее контуры были разработаны ещё англосаксами во времена «холодной войны», когда Турцию планировали сделать лидером исламского мира, в противовес Советскому Союзу.
Практически сразу после того, как президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган подписал указ о возвращении музею Айя-София статуса мечети, он принял председателя политбюро движения ХАМАС Халеда Мишааля, прибывшего для участия в ежегодной конференции правящей турецкой Партии справедливости и развития. Как сообщается, в ходе состоявшейся беседы Эрдоган заявил, что изменение статуса Айя-Софии является «предвестником освобождения мечети Аль-Акса в оккупированном Иерусалиме — первой киблы и третьей святыни ислама».
ИА REGNUM в начале июня уже указывало на просматривающуюся взаимосвязь между судьбами Айя-Софии и Аль-Аксы. Мы отмечали, что в Анкаре «снова поднимают темы собора Святой Софии, с одной стороны, и Храмовой горы и мечети Аль-Акса — с другой. Складывается впечатление, что если Эрдоган не сможет утвердиться в этой третьей величайшей святыне ислама, то у него не останется другого выхода, кроме как в следующем витке избирательного цикла объявить об учреждении ограниченной нынешними турецкими границами «усеченной Османской империи» и «приватизации» христианского собора Святой Софии». И, действительно, Эрдоган начал позиционировать себя в качестве лидера всего исламского мира. Нужно отдать ему должное, момент выбрал удачно. Христианский мир, который сам по себе является мощной силой, помимо нескольких «легких» заявлений и призывов, не встал против превращения Айя-Софии в мечеть.
Что же касается арабского мира, то, по существу, в отношении борьбы Эрдогана за Аль-Акса ему возражать нечего. По оценке некоторых турецких экспертов, президент начал сугубо мирными средствами первый «исламский поход» ради освобождения Айя-Софии и Аль-Акса, как некогда христиане организовали первый крестовый поход на Иерусалим «ради освобождения Гроба Господня». Хотя по уму, считает один из аналитиков, если бы Эрдоган был похитрее, он бы вернул православным собор. Это был бы очень хороший символический жест для открытия ворот в Европу. Однако, видимо, европейское направление Анкара считает проигранным и больше не видит нужды считаться с мнением Запада. Это вызывает раздражение у тех ближневосточных стран, которые не только опасаются усиления Турции, но и сами работают с Европой. Как замечает одно из саудовских изданий, что будут делать мусульмане, если европейцы ответят тем же и «превратят наши мечети в храмы и церкви? Серьезная проблема». Также критика Эрдогана слышна из Египта и ОАЭ.
Некоторые наблюдатели считают, что турецкий президент выстраивает свой треугольник «священных реликвий», которые начинаются с Большой мечети в Мекке и мечети Аль-Акса, замыкая ее уже мечетью Айя-София. Преобразование собора — бывшего музея — в мечеть в таком случае является его первым ходом. Вторым будет наступление на Аль-Аксу. В последнее время вокруг нее и рядом происходят столкновения между палестинцами и израильской полицией. Такое бывало и раньше, но, как отмечает Le Monde, тогда «мечеть Аль-Акса и вся Храмовая гора обозначались как центр главным образом палестинского самосознания, выводя на второй план вопросы общеарабской исламской солидарности». В свою очередь, турецкое издание Yeni Asya констатирует, что Лига арабских государств (ЛАГ) и даже Организация исламского сотрудничества (ОИС) лишь на словах заявляли, что статус Аль-Аксы является «красной линией», пренебрежение и нарушение которой Израилем неприемлемо, на практике ничего серьезного не предпринимали.
Сейчас битву за мечеть, похоже, решил возглавить сам Эрдоган, выставляя ХАМАС копьем против Израиля. Хотя другие суннитские страны совершенно не заинтересованы в открытии в Иерусалиме «религиозного фронта» и больше озабочены конфронтацией с шиитской осью, которую возглавляет Иран. Эрдоган тем временем примеряет на себя образ Салах ад-Дина, героя всех мусульман XII века, который взял на себя миссию объединить мусульман под одним знаменем, освободил Иерусалим в легендарной битве при Хаттине. Лавры султана Мехмеда Фатиха, который в 1453 году завоевал Константинополь и превратил собор Святой Софии в мечеть, Эрдогана уже не устраивают. Есть догадки о том, что президент реализует часть какой-то дорожной карты. Частично ее контуры были разработаны ещё англосаксами во времена «холодной войны», когда Турцию планировали сделать лидером исламского мира, в противовес Советскому Союзу.
«Новая Османская империя» должна была постепенно отказываться от ведущей линии предшествующего периода — светского государства. Когда началось крушение таких старых региональных центров силы, как Ирак, Сирия, Ливия, и пошло ослабление Египта и Ирана, в Анкаре модернизировали эту идею. Она решила стать лидером проекта «Халифат», то есть объединенного исламского, возможно, не только суннитского мира. Во внешней политике сложилось мнение о необходимости экспансии: на юго-запад — в направлении Сирии, Ливана, Египта, на юге — Ирака и стран Персидского залива, на востоке — Закавказья, где Анкара плотно работает с Баку. Помимо того, Турция позиционирует себя и как центр тюркского мира, «Великого Турана», центра Евразии, «моста» из Азии в Европу, между исламским миром и Европой.
Сегодня внешняя ситуация благоприятна для реализации новой турецкой геополитики. Но что будет завтра, когда начнутся новые потрясения на Ближнем Востоке и станут рождаться ранее невиданные альянсы против неоосманизма, причем не только со стороны христианства?
Станислав Тарасов, Станислав Стремидловский
ИА REGNUM