Пока новых посягательств на Конституцию РА не произошло, согласно действующему положению Основного закона, международные договоры, касающиеся прав человека и военной сферы, сначала должны быть обсуждены в исполнительной власти, затем уполномоченное лицо должно подписать документ от имени государства. После этого правительство должно одобрить документ, получить положительное заключение Конституционного суда и, наконец, представить его в Национальное собрание для ратификации.
В КАЖДОМ ИЗ ТРЕХ ПОДПИСАННЫХ ПАШИНЯНОМ армяно-российско-азербайджанских трехсторонних заявлений, как видим, эти процедуры не были соблюдены, следовательно, с точки зрения конституционности они ничтожны изначально. Даже столь сомнительным образом сформированный Конституционный суд явно не смог бы дать положительное заключение хотя бы заявлению от 9 ноября.
Парламент и Конституционный суд страны, объявившей себя «бастионом демократии», проявили в вопросе противостояния исполнительной власти преступное бездействие, тогда как тоталитарные режимы Турции и Азербайджана верны своему внутреннему законодательству, утвердили документы в парламентах. В конце концов, российский миротворческий контингент мог войти в Армению и Арцах и без подписания трехстороннего соглашения, например, по положениям двусторонних документов между Арменией и Россией.
В случае работы серьезной юридической команды Пашиняну можно выдвинуть обвинения по нескольким десяткам статей Уголовного кодекса. Например, согласно Основному закону, территориальные вопросы РА решаются исключительно путем референдума, а Пашинян решил эти вопросы путем устного взаимопонимания с врагом. До войны он утверждал, что у него нет мандата на ведение переговоров по Арцаху, поскольку народ Арцаха его не избирал. В таком случае от кого и как он получил единоличный мандат на сдачу абсолютного большинства конституционной территории Арцаха?
Конечно, уголовные обвинения, которые будут предъявлены премьер-министру, помимо правовых, имеют и веские моральные основания. В свое время Пашинян досадовал, что не остановил войну раньше, чтобы ему не приклеили ярлык предателя. По этой логике еще несколько тысяч жертв и потеря, в конечном счете, еще и территорий избавили его от этого клейма? Никто из юрисконсультов Пашиняна не подсказал ему, что в международных договорах стороны равноправны? В таком случае почему азербайджанские беженцы возвращаются в оккупированный Арцах, там им дают жилье, а, например, у депортированных из Гадрута до сих пор нет пристанища? И может ли он хотя бы представить себе, что чувствует карвачарец, которому дали несколько часов, чтобы покинуть свой дом?
В течение месяца-двух после поражения, когда можно было решить серьезнейшие гуманитарные вопросы, Пашинян фактически бездействовал, скрывался и был занят исключительно усилением собственной безопасности. В это время пропавшие без вести прятались в лесах, часть из них, к сожалению, не смогла выжить в этих нечеловеческих условиях. Кто ответит за эту дантовскую трагедию? В Уголовном кодексе наверняка найдется статья, описывающая преступную халатность, из-за которой молодые парни направлялись на фронт не по целевому назначению, а оказывались в мясорубке и гибли, становились калеками и возвращались в адском душевном состоянии. Кроме статьи, остается найти того принципиального и неподкупного правоохранителя, у которого хватит смелости возбудить это уголовное дело.
Давид Саркисян, "Голос Армении"