Предлагаем вниманию читателей доклад «Фольклорные реликвии переселившихся в Пятигорск арцахских армян», прочитанный в ходе прошедшей в Ереване 15-18 октября 2018 года Международной научной конференции «От Балтики до Черного моря: армяне в культурных, экономических и политических процессах». Автором доклада является доктор филологических наук, заслуженный деятель науки, ведущий научный сотрудник Института археологии и этнографии Национальной академии наук Республики Армения Вержине Свазлян.
Отметим, что организаторами конференции выступили: Фонд развития и поддержки арменоведческих исследований «АНИВ», Институт истории Национальной академии наук Республики Армении, Институт истории Национальной академии наук Беларуси, Научно-исследовательский институт древних рукописей имени Месропа Маштоца «Матенадаран», Польская академия знаний и изящной словесности, Российско-армянский университет, Ереванский государственный университет, Государственный институт искусствознания Министерства культуры Российской Федерации, исторический факультет Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова, исторический факультет Белорусского государственного университета.
Фольклорные реликвии переселившихся в Пятигорск арцахских армян
Невзирая на то, что моя 60-летняя научная деятельность большей частью была направлена на сбор и изучение произведений устного народного творчества западных армян, фольклорное наследие жителей Арцаха, относящихся к восточной ветви армянского народа, постоянно находилось в центре моих профессиональных интересов. Важной вехой на этом поприще стало составление VI тома научно-академической серии «Армянские народные сказки», в который вошли произведения жанра, собранные у армян исторических областей — Арцаха и Утика (правобережье Куры в среднем и нижнем ее течениях, включая и Карабах; ныне в составе Азербайджана). Эта работа, опубликованная в 1973 году, включила в себя 182 оригинала сказок с присущими жителям Арцаха и Утика диалектными оттенками, а также историко-фольклористическое исследование, примечания, словарь диалектных и сложных для понимания слов.
Составление означенного тома было поручено мне неслучайно. Дело в том, что с особенностями диалекта армян Арцаха и Утика я была знакома еще с 1964 года. А ситуация сложилась следующим образом: дирекция Института археологии и этнографии АН Армянской ССР, получив сведения об этнической группе армян, обосновавшихся в Пятигорске (Ставропольский край, Россия), в 1964 году командировала меня туда. Приехав в Пятигорск, я узнала, что в городе есть квартал, где живут арцахские, или карабахские, армяне. В те годы Карабах-Арцах для нас, арменоведов, был недосягаем. Азербайджанцы всячески препятствовали работе армянских специалистов там, остерегаясь каждого нового свидетельства, который в очередной раз подтвердил бы, что отданный им прекрасный край испокон веков был армянским. Меня как фольклориста-этнографа интересовало, когда и откуда арцахские (карабахские) армяне переселились в Пятигорск, каким этнокультурным воздействиям подверглись в условиях совместного проживания с местным населением, сохранили ли верность традициям родины-колыбели?
Среди живших в Пятигорске, в отдельном районе, представителей армянской общины первыми мое внимание привлекли пожилые арцахские женщины, сидевшие у своих домов с прялками в руках. Полученные нити они использовали как для вязания, так и для изготовления красочных ковров на основе традиций и навыков ковроткачества, сформировавшихся на родине. Женщины были в своеобразных карабахских национальных нарядах, гармонично сочетающих черный цвет с зеленым и фиолетовым. Налобные украшения их были усыпаны серебряными монетами, а края рукавов кофт и верхней одежды окаймлял декор из серебра в виде фигурных коконов. Талии были подчеркнуты серебряным либо матерчатым поясом, придававшим стройность и подтянутость даже престарелым женщинам. С первого же взгляда они произвели на меня неизгладимое впечатление, вселив надежду, что, сохранив верность традиционному колоритному наряду, эти женщины сберегли в душе и завещанные предками духовные ценности.
В беседе с ними выяснилось, что многие переселились из Арцаха еще в 1905 – 1906 годах вследствие межнациональных столкновений с кавказскими татарами (последние с 1936 года известны как азербайджанцы). Следующее переселение армян Арцаха в эти края, имевшее место в 1921 году, было вызвано передачей Нахиджевана и Арцаха Азербайджану. Это решение советского руководства стало причиной ухудшавшегося со дня на день положения армян на собственной земле, их последовательного вытеснения из Нахиджевана и Арцаха, причиной бесконечных миграций, уничтожения армянского материального культурного наследия в этих регионах и, наконец, затянувшегося кровавого конфликта, продолжающегося по сей день.
Обустроенный армянский квартал в Пятигорскe местные жители называли Армянским Нью-Йорком. В городе еще во второй половине XIX века существовала армянская община. Представители ее в основном занимались торговлей. Была построена и армянская церковь — Сурб Таргманчац (Святых Толкователей).
Во второй половине XX века, а конкретно в 1964 году, когда я побывала здесь, арцахские армяне жили весьма скромно, сохраняя национальное достоинство и верность своим истокам. Они жили компактно, избегали смешанных браков, хотя таковые случались. Несмотря на то что дети ходили в русскую школу, дома по-прежнему разговорным языком оставался мощный арцахский диалект армянского языка. Мужчины работали на местных фабриках, в колхозах, поэтому моими 12 сказителями в большинстве своем были домохозяйки — женщины от 70 до 90 лет. Исключение составляли трехлетние сестры-близнецы Маргарита и Анжела Авакянцы, которые пели детские песни на арцахском диалекте.
Представляю живущих в Пятигорске моих сказителей, уроженок Карабаха-Арцаха, с их краткими биографическими данными.
Армянские сказители Пятигорска
Анна Багдасаровна Акопова. Родилась в 1876 году в Карабахе. Когда мы с ней познакомились в Пятигорске, ей было 88 лет. Это была женщина с исстрадавшимся лицом, истощенной, худосочной согбенной фигурой. Прожила она тяжелую жизнь. Во время межнациональных столкновений 1905 – 1906 годов ей удалось спастись от рук погромщиков и вместе со многими арцахцами переселиться на Северный Кавказ. Обосновавшись в армянском квартале в пригороде Пятигорска, она вскоре потеряла мужа и, чтобы прокормить восьмерых детей, стала работать в местной армянской церкви. Затем трудилась в мастерской по изготовлению ковров, где отличилась своим тонким вкусом и умением.
Несмотря на тяжелые жизненные условия, Анна Акопова смогла достойно воспитать детей и дать им образование. Многие из известных ей сказок она уже подзабыла, но то, что удавалось вспомнить, тут же пересказывала, чтобы фольклористу с родины, помимо плодов, выращенных в собственном саду, подарить и крупицу полузабытого духовного богатства прошлого. В рассказанных Анной волшебных сказках «Живая вода», «Сказка о трех братьях», «Мальчик-змей» присутствуют распространенные армянские мотивы с небольшими отличиями. Колыбельная, которую она вспомнила, носит в основном автобиографический характер; в ней мать устрашает малыша образом жестокого турка Зелим-хана: «Придет, заберет тебя». Анна Багдасаровна вспомнила также некоторые подробности совершаемого на родине свадебного обряда, которые сопровождались сочиненными ею самобытными песнями. Кроме этого, она познакомила меня с рядом образных старинных загадок и скороговорок.
Матушка Майко. Родилась в 1897 году. На момент нашей встречи ей было 67 лет. Это была полноватая, краснощекая, жизнерадостная женщина. Пела, слегка искажая мелодию. Смерть сына оставила глубокий след в ее сердце: у нее были проблемы с памятью. Мне удалось записать ряд песен, посвященных труду, которые Матушка Майко знала еще с детства: «Песню гумна», более позднюю «Колхозную песню», а также песню «Желание матери», в которой были такие строки:
Есть сын у меня,
Зовут его Аршак,
От начальника он
Большую медаль получил,
Хочу, чтобы стал он
Генералом большим.
Варсеник Погосян. Родилась в 1904 году. При нашей встрече ей было под 60. Варсеник переселилась в Пятигорск из деревни Ванк Гадрутского района. Она была немногословной застенчивой женщиной и с трудом пересказала мне мудрую басню «Вьетес и мышь» (Вьетес — насекомое, в целях самозащиты испускающее неприятный запах). На этом наше общение с ней завершилось.
Астхик Арутюнян. Родилась в 1904 году. Во время нашей встречи ей было 60 лет. Астхик была общительной и гостеприимной женщиной, воспитывала троих внуков-сирот, оставшихся на ее попечении после смерти родителей. Понятно, что все мысли и помыслы ее были связаны с внуками и с их будущим. С уст Астхик мной было записано несколько традиционных частушек и оригинальное четверостишие, похожее на завещание:
Отдаю тебе трех детей своих,
Вечный дар я тебе даю,
От меня на память эти трое детей,
Желаю, чтобы плоды их
Достались тебе.
Она же напела шуточную песню «Птичка на дерево села», в которой использовано много слов, заимствованных из русского языка, но в целом верность армянским корням сохранена.
Аревхат Варданян. Родилась в 1905 году в Карабахе. На момент нашей встречи ей было 59 лет. Жила в Баку, затем — в Кафане (на юге Республики Армении). С 1948 года обосновалась в Пятигорске. У нее было двое детей, сама была пенсионеркой. Аревхат рассказала мне басню «Тетушка Вьетес» и сказку «Несчастный сын царя и невеста». В последней присутствует образ колдуньи-старухи — воплощения злых сил. Она требует, чтобы ее похоронили между умершим в молодом возрасте царевичем и его невестой. На могиле царевича растет фиалка, на могиле его невесты — роза, а между двумя могилами — колючка, препятствующая их союзу даже после смерти. Еще более мудрой и реалистичной была рассказанная Аревхат бытовая сказка «Ненасытный человек», в которой высмеивается жадность.
Лусик Саргсян. Родилась в 1904 году. Эта одаренная сказительница напела мне — а пела она чистым и красивым голосом — ряд традиционных народных частушек, а также любовный дуэт «Хабрбан» и песню землепашца «Оровел». С ее уст мной записаны традиционная песня «Вам Масленица — нам добрая Пасха», а также песни советского периода «8 Марта [сегодня], мама» и «Колхозная».
Соня Даниелян. Родилась в 1904 году. С ее уст я записала сказку «Родной отец», в которой говорится о царской дочери, оклеветанной сводным братом. Чтобы быть поближе к отцу, она нанимается к нему в прислуги и носит на голове овечью шапку, дабы оставаться неузнанной. Мужем девушки становится потерявший семью ашуг, который в песне рассказывает о своем несчастии. Царская дочь берет в руки саз и также рассказывает историю своей горькой жизни. Наступает день, когда царь узнает правду. Он приказывает наказать сводного сына, привязать его к хвосту коня и отпустить скакать по полю. Наделенная даром сказителя и исполнителя, Соня поведала мне эту грустную сказку с непередаваемым волнением. Она исполнила также ряд любовных частушек и других песен, которые были записаны мной и таким образом спасены от забвения.
Вардануш Григорян. Родилась в 1904 году. Эта 60-летняя женщина знала много песен и поговорок. Благодаря своей энергичности и живости ей удавалось собирать и удерживать аудиторию. Ее песни звучали на литературном армянском языке, но в них имелись вкрапления из русского языка. Спетая ею образная городская комическая песня «Туфли, калоши — сестричке моей» в свое время была распространена в Константинополе6 и других местах. Спела она и песни о войне:
В июле, двадцать пятого,
Каро с ружьем в руках,
Жаждая в сердце отомстить турку,
Воскликнул: «В бой, ребята!»
А в песне, призывающей отомстить за смерть Каро, который сражался против фашистов («Пал Каро, взывая к мести!»), свое отражение нашли отзвуки героических самооборонительных боев, которые армяне киликийского города Аджн вели против турок. Следовательно, старые поэтические традиции продолжались и в новое время.
Танке (Танкагин) Саргсян. Родилась в 1903 году. 61-летняя мудрая Танке была дочерью талантливой сказительницы Анушки. У нее уже были внуки, и она не жалела сил, чтобы приобщить их к армянской речи, рассказывая армянские сказки, такие как, например, народная сказка «Охотник Пирум», в которой говорится о необходимости знать язык врага. С уст Танке мной записана трудовая песня «Мотал, мотал», сопровождавшая процесс взбивания масла, а также исполненные глубокого смысла притчи и поговорки.
Ашхен Мусаеловна Ванилова. Родилась в 1904 году. 60-летняя Ашхен была исстрадавшейся и иссохшей от горя женщиной, но в душе сохранила творческое начало. О чем бы она ни говорила, все превращалось в ее устах в поэтический текст и преподносилось в виде песни. Она поведала мне свои автобиографические стихи «Пускай все живут счастливо!», в которых рассказывается о тяжелой доле арцахских армян на родине, описывается, как их вынуждали покидать родные места и переселиться в Пятигорск. В песне звучит надежда, что настанет день, когда армянский народ восстановит свои исторические права. Ашхен Ванилова, обладавшая жизнерадостным характером, была автором напутствий, сочиняла колыбельные песни с оптимистическими пожеланиями. К примеру, в песне «Спи и вырастай» она связывает надежды армянского народа с растущим поколением. Ашхен рассказала мне также бытовую сказку «Умная девушка», в которой героиня, вопреки уговорам своего окружения, отказывается выйти замуж за богатого старика, заявив: «Старый конь не станет молодым, если отрезать ему хвост и гриву». От Ашхен я услышала также сказку «Вор и жалобщик».
Маргарита Рубеновна Авагянц и Анжела Рубеновна Авагянц — сестры-близнецы 1961 года рождения. Когда я спросила у трехлетней Маргариты, где работает ее мама, она ответила: «В роддоме». А на мой вопрос, чем она там занимается, последовал ответ: «Дитя ловит».
* * *
В течение всего лишь двадцати дней своего пребывания в арцахской общине Пятигорска, насчитывавшей на тот момент около двух тысяч человек, мне удалось собрать более 100 единиц фольклорного материала с характерными диалектными особенностями. Материал этот, являющийся объектом нашего исследования, делится на три группы: эпическую-повествовательную, лирическую и фразеологическую. Он включает в себя волшебные сказки, бытовые сказки, басни, пословицы, поговорки, загадки, скороговорки, благословения, детский лепет, частушки, любовные песни, колыбельные, песни о труде, солдатские песни, элегии, шуточные песни, обрядовые песни (праздничные и свадебные), описание свадебного обряда, биографические данные сказителей и словарь сложных для понимания слов.
Эпический фольклор. Записанные мной в Пятигорске волшебные и бытовые сказки по своему сюжету и мотивам во многом перекликаются с армянскими народными сказками, распространенными как в Армении, так и в Киликии: как известно, в XI – XIII веках отток армян из Великого Айка в Киликию достиг небывалых масштабов8. В свете сказанного весьма примечательны следующие сказки: «Мальчик-змей», «Живая вода», «Сказка о трех братьях», «Умная дочь царя», «Охотник Пирум» и другие.
Волшебные сказки арцахских армян начинаются традиционным зачином «жили-были», но не всегда заканчивались принятой формулировкой «с неба упало три яблока». Развязка сюжета иногда наступала решительными действиями, к примеру, «парня привязали к лошади и отпустили лошадь скакать в чистом поле», либо завершали сказку русским выражением «вот и все». Вследствие влияния русской среды, в лексику выходцев из Арцаха, обосновавшихся в Пятигорске, проникла масса заимствованных из русского языка слов и выражений, в частности: момент, стол, уже, компания, кукла, как раз, приданое, еле-еле, магарыч, караул и так далее. Подобные лексические напластования — закономерное явление, в особенности для приезжих, на протяжении длительного времени живущих рядом с местным населением и имеющих общий с ним быт.
Из бытовых сказок следует выделить сказку «Шах Аббас и старец»: возвратившись после завоевательных походов, шах Аббас насмехается над старцем, сажающим финиковую пальму, дескать, не успеешь вкусить плод с посаженного дерева, так как смерть поджидает тебя. В ответ на это арцахский старец говорит: «А сейчас позволь мне посмеяться над тобой. Наши деды сажали [деревья] — мы [плоды] их ели, а сейчас мы должны посадить, чтобы наши потомки съели».
Записанные две басни «Мышь и Вьетес», а также «Тетушка Вьетес» излагают известный армянский сюжет, только вот действующие персонажи — представители животного мира — соответствуют особям животного мира Арцаха.
Фразеологический фольклор. В данную группу входят загадки, в которых в скрытой форме представлены характерные для Арцаха животный и растительный миры, реалии жизни и быта людей. При этом они отличаются оригинальной постановкой вопроса:
Есть у нас нечто,
Что зеленеет, цветет,
Становится белым,
Затем краснеет и чернеет.
(Ежевика)
Или:
У нас есть то, в чем
Ходим повсюду,
Возвращаемся вечером
И у порога снимаем.
(Лапти)
Примечательны поговорки, имеющие аллегорический смысл:
Гора с горой не сходится,
Но человек с человеком сходится.
Или:
Не ем курдюк,
Ведь он у овцы
У задних ног откладывается.
В диалектном воспроизведении поговорки арцахских армян приобретают особый колорит и выступают как местные варианты данного фольклорного творения.
Весьма оптимистичны благословения-пожелания: «Долгой свободной вам жизни». Здесь важна идея приоритетности свободы, столь характерной для свободолюбивых и наделенных оптимизмом арцахцев:
Пускай все лишенья,
Которые пришлось испытать,
Завершатся счастливым концом.
Арцахские армяне обращаются к человечеству с пожеланиями мира и благополучия: «Пусть мир живет добрыми надеждами».
Лирический фольклор. Здесь присутствуют как мотивы любви, так и темы скитальчества и природы. В частушках в основном говорится о любви и о разных реалиях жизни и быта:
Я хлеб ячменный испекла,
Скитальцем стал любимый мой.
Жизнь за тебя
Отдам свою и здесь,
И на чужбине,
Сладкоречивый мой.
В одной из частушек, по всей вероятности, говорится о напряженных межнациональных отношениях:
Эй, парень, вернись домой,
На заре вернись,
С росой на ногах:
Но в нашем околотке неспокойно,
Выбери дорогу
Через верхний околоток.
Арцахские армяне не одобряли скитальчество, особенно если местное мужское население покидало Арцах, чтобы найти работу в Баку — в центре нефтяной промышленности.
Под деревом грядки разбиты,
Возлюбленный мой в Баку.
Пускай с лица земли
Исчезнут горы Баку
И вернется домой мой любимый.
Примечательно, что образ врага нашел отражение в колыбельных песнях, в которых мать баюкает ребенка, устрашая его образом жестокого хана:
Спи, сыночек, баю-бай,
Спи ты крепко, засыпай,
А то Зелим-хан придет
И с собою заберет.
Спи, мой сладкий,
Мой красивый, баю-бай.
Припев этой колыбельной напоминает русские мотивы.
А вот образец любовной частушки:
Назик, милая, уймись,
Полноте кокетничать,
Лучше платье подтяни,
Пыль столбом не поднимай.
Строки этой частушки напоминают строки одной киликийской, а конкретно кесабской, песни:
Девушка, где родина ваша?
Меньше кривляйся,
Подол запылишь.
А это указывает на то, что эти две частушки восходят к одним и тем же народным корням.
Жившие в Пятигорске арцахцы из своих обрядовых песен часто вспоминали традиционную праздничную песню «Вам счастливой Масленицы, / А нам доброй Пасхи», но, отмечая эти праздники, они уже не придерживались всех принятых канонов. А еще ими исполнялись определенные песни, сопровождавшие праздник Вознесения:
Где ты, дeвица?
Ты вся словно пламя.
Я жажду воды — Вода это ты.
Праздник сегодня,
Так где же ты?
Приди, с тобой
Мы пустимся в пляс,
Айло джан, айло,
Амбардзум, айло.
Арцахцы с ностальгией вспоминали о том, как на родине в дни этого праздника водили хороводы, сопровождаемые песнями. Они тосковали по этим дням, так как в новой среде, в Пятигорске, таких празднеств уже не устраивали.
Свадебный обряд в узком кругу еще сохранял некоторые традиционные особенности. Например, как и прежде, принято было осыпать голову невесты монетами, изюмом и сухофруктами или класть под ноги невесты тарелку, которую ей следовало разбить. Свадебная церемония сопровождалась определенными песнями. Весьма трогательна песня-прощанье с отчим домом:
Отец мой, родной,
Уводят меня,
Из отчего дома
Уводят меня.
Отец мой, родной,
От матери дорогой
Уводят меня […].
В Арцахе, когда невеста направлялась в дом жениха, зажигали свечи и с песнями выводили ее навстречу жениху:
Поздравляем тебя, отец,
Вот сын твой, а вот невестка твоя,
Всех родственников-гостей
Твоих поздравляем.
В доме жениха устраивалось застолье, затем начинали играть музыканты, родственники жениха вручали подарки: предметы мебели и быта, сундук, кувшин.
Подарки представлял музыкант, который играл на дхоле. Когда невеста заходила в дом, под ее ногами разбивали тарелку, пили за здоровье сватов, жениха и невесты.
Песни о труде также были традиционного характера: «Соберись с силами, тяни ярмо, мой бычок»; «Овей меня прохладой, Джейран дорогой». Процесс взбивания масла в маслобойке также сопровождался песней: «Мотал, мотал, джан мотал».
Среди песен, вошедших в быт армян Пятигорска, были также песни, посвященные колхозной жизни. Они исполнялись на литературном языке и полюбились народу:
Зазеленело поле мое,
Колышется поле мое,
Забылось горе мое,
День новый настал,
Радости день,
Трактор уж в поле,
Трактор-красавец
В поле моем.
К числу песен советского периода относятся песни, посвященные Международному женскому дню 8 Марта:
Сними платок,
Бабушка, родная,
Пусть лица твоего
Коснутся солнца лучи
И высушат слезы твои.
Столько лет перетянут
Платком подбородок твой,
Искривился аж рот,
Искривился аж нос,
Ты взгляни на себя,
Дорогая!
Подарил Вам Октябрь
Новую жизнь,
Зимняя стужа
Сменилась весной,
Родная моя, дорогая!
8 марта сегодня,
Ликуй же, танцуй,
Шабаш раздавай,
Ведь женский праздник сегодня,
Моя дорогая!
В этой песне, воспевающей новые жизненные ценности, целая гамма чувств: ощущение реального мира, весеннее пробуждение природы, победа над зимней стужей. Бабушку, на которую в традиционном фольклоре возложено множество функций, призывают освободиться от тех деталей одежды, которые скрывают естественное очарование и красоту женщины, чтобы с ликованием встретить весну, пробуждение природы, обновленную жизнь. Песня утверждает готовность принять новое, передовые жизненные реалии. В ней говорится о пробуждении самосознания патриархальной армянской женщины, о ее неразрывной связи с природой и единении с ней.
Среди армян Пятигорска были распространены также сатирические песни:
Для моей сестрички — Туфельки, калоши,
Маме моей — туфли,
Ну а папе — лишь пару
Лаптей без завязок […].
В среде западных армян, в основном константинопольских, эти песни комического содержания были весьма популярны среди молодежи, в особенности у выходцев из Арцаха.
Живущие в Пятигорске арцахские армяне высмеивали чуждые и неприемлемые для их традиционного образа жизни явления:
Барышни Кисловодска
Просыпаются в десять утра,
И разгуливают по бульвару
Словно кошки, сломавшие
Себе позвоночный хребет […].
Новая русская среда, новые человеческие взаимоотношения откладывали свой отпечаток на лексике арцахцев Пятигорска, насытив ее новыми словами и выражениями — русизмами.
Птичка на дерево села,
Охотник ее убил,
Домой ее забрал,
Пожарил в жаровне,
Хорошенько поел.
Ой, ой, ой, ой, ой, ой!
Постепенно в лексику вошли слова «охотник», «убить», «домой», «жаровня», «жарить», «кушать» и много других русских слов и выражений. При этом арцахские армяне даже не подозревали, что способствуют языковым заимствованиям, утверждая, что говорят на чистейшем армянском языке.
Хотя к 1964 году лексика арцахских армян заметно изменилась под влиянием русской речи, однако им еще удавалось беречь национальную идентичность и достоинство, что нашло художественное воплощение в солдатских и патриотических песнях.
В те дни с уст арцахцев мне удалось записать отрывок песни, посвященной событиям, имевшим место в Аскеранском ущелье в 1905 году. В песне повествуется о том, как многочисленная конница татар-азеров, с двумя фургонами, груженными трофеями, награбленными в разоренном Шуши, дошла до Ходжалу. Так как не было слышно стрельбы, они подумали, что могут спокойно пройти через Аскеранское ущелье, но армянские воины, следуя верной стратегии Амазаспа, окружили их при содействии Вардана и, сомкнув кольцо, уничтожили более 200 татар-азеров:
Как льва детеныш,
Отважный Вардан
И Амазасп с именем храбрым
Из крепости Аскеранской
Уничтожили врага.
«Таким образом, с 17 по 21 августа 1905 г. благодаря победоносным боям во главе с Амазаспом силам самообороны Арцаха в Аскеранском ущелье, имевшем важное стратегическое значение, удалось отразить удары противника и пресечь нападение татарских разбойничьих банд на Шуши».
Другой самобытный образец солдатской песни. В ней говорится о героическом прошлом армян и о готовности арцахской молодежи умереть за свой народ:
Матушка, дай меч мой!
Сестрица, дай мне ружье,
Если за свой не погибну народ,
Зачем же тогда я родился?
Особое место в музыкальном творчестве армян Арцаха занимают песни, созданные в годы Великой Отечественной войны. Они с сарказмом представляли напавших на советскую страну немцев:
Немец, немец, ты куда?
Ты думал, что Пятигорск — Это куриные окорочка?
А ну назад,
Бомбу брошу на башку твою.
Или:
В военкомат меня вызвали
В восемь утра,
Дали в руки рюкзак__
И отправили в Керчь.
Когда я на землю Керчи ступил,
Ужас смерти обуял меня.
В конце этой длинной песни умирающий арцахский солдат обращается с просьбой:
Соберитесь, друзья мои,
Пускай зазвучит дудук,
У могилы моей
Спойте песни Саят-Новы.
Предсмертными словами его были: «Мать-Армению я не забуду».
Ностальгия по Матери-Армении, по своей колыбели — Арцаху всегда сопровождала живших на чужбине арцахских армян, в том числе армян, переселившихся в Пятигорск. Среди них были стихотворцы, создатели и исполнители песен, как, например, 60-летняя Ашхен Мусаеловна Ванилова. Она слагала стихи и перекладывала их на музыку. В лаконичных строках ее песни-элегии нашли отражение бесчисленные страдания арцахских армян, их невзгоды, связанные с вынужденным переселением в другие края:
В исполненной горя, тоски
Жизни измучились мы,
Обожжена, истерзана,
Изнурена наша душа
— Велик был наш род,
Всех потеряли мы,
До Пятигорска
Теперь мы дошли,
Ужели нам не суждено
Без мук спокойно пожить?
Довольно! Сколько крови
Родители наши пролили!
Лишили нас дома,
Сражаться должны мы,
Сколько хватит сил,
И все потери наши
Со славой вернуть!
Концовка этой песни, исполненная столь характерного для армян оптимизма, озарена светом будущего. Словно молитва, обращенная к Богу, она в то же время — напутствие всему человечеству:
Пусть народу армянскому
Бог даст ту силу и честь,
Какими он обладал издревле,
И пускай весь мир
Спасает Господь Бог,
Спокойно и счастливо
Пусть все живут.
Пророческие слова арцахской женщины давно стали реальностью. Армения и героический Арцах завоевали свое историческое право жить свободно и независимо.
В материалах, записанных мной в 1988 году, в период подъема Арцахского движения, армяне — переселенцы из Киликии также четко высказывали свое отношение к происходившим событиям:
Карабах — это малая
Часть Армении нашей,
Зачем мы должны
Другому оставить его,
Ведь живут там армяне.
И народная песня звучит как общенациональная заповедь объединенной борьбы:
Братья-армяне!
Мы долго молчали,
Хватит терпеть!
Карабах наш
У нас отняли,
Теперь мы сильны,
Вернуть его мы должны.
Этот исторический подвиг арцахских армян стал источником творческого вдохновения и для западных армян, поскольку Арцахская борьба стала воплощением мечты о возврате Западной Армении.
Годы спустя, когда я собирала материал в доме престарелых «Святого Спасителя» в Стамбуле (1997 г.) и в приюте для престарелых «Арарат» в Лос-Анджелесе (2001 г.), а конкретно — записывала воспоминания и свидетельства очевидцев-армян, переживших геноцид в Турции, мои респонденты проявляли живой интерес к Арцахскому вопросу и выражали искреннее сопереживание.
Еще более трогательными были мои встречи в 2005 году с представителями третьего и четвертого поколений свидетелей-очевидцев, переживших геноцид в Дейр-эз-Зоре, который когда-то был пустыней, а сейчас превратился в современный город. Многие из них были уже наполовину арабами и курдами, которые не сохранили ни своего родного языка, ни христианской веры, ни своих армянских фамилий. Их называли по именам погибших во время геноцида дедов и бабушек — «Хусейн Мариам», «Мустафа Карапет», но по зову крови они продолжали позиционировать себя армянами. Услышав о том, что Арцах освобожден и что тем, кто хочет обосноваться в Арцахе, правительство выделит землю и деньги на строительство дома, они выразили готовность переселиться в свободный и независимый Арцах и начать там новую жизнь — начать жить как армяне.
Народоведческий материал, записанный мной в 1964 году с уст переселившихся в Пятигорск арцахских армян, а также мои наблюдения позволяют заключить следующее:
а) фольклор армян Арцаха своими корнями восходит к культурным традициям Исторической Армении в целом и киликийских армян в частности, что свидетельствует об идентичности их национальных и традиционных истоков, а также принадлежности к армянской культуре;
б) к 1960-м годам русская среда Пятигорска уже успела в определенной степени повлиять на устное народное творчество переселившихся сюда арцахских армян;
в) в сознании всего армянства происходит неизбежный процесс изменений; вокруг патриотической идеи освобожденного Арцаха консолидируются представители рассеянного по всему миру армянского народа;
г) Арцах, вместе с Арменией, на этом новом этапе должен будет стать священным пристанищем репатриации.
Вержине Свазлян, доктор филологических наук, заслуженный деятель науки, ведущий научный сотрудник Института археологии и этнографии Национальной академии наук Республики Армения