До парламентских выборов в Армении – пожалуй, самых непредсказуемых в ее современной истории – осталось всего четыре месяца, и политическое поле страны уже вошло в фазу высокой турбулентности. Назначенные на 7 июня выборы уже сегодня называют «экзистенциальными». Власть мобилизует административный ресурс под лозунгами мира, защиты демократии от реваншистских устремлений «бывших», «конституционной перезагрузки», в то время как оппозиционные силы пытаются нащупать формулу объединения, способную вывести общество из состояния апатии и принять активное участие в выборах.
Каков реальный потенциал административного ресурса власти? Сможет ли оппозиция конвертировать протестные настроения в обществе в мандаты, или власти вновь удастся успешно использовать тактику дробления политического поля и распыления голосов? Станет ли тандем ресурсов Самвела Карапетяна и опыта Роберта Кочаряна той критической массой, которая изменит политический ландшафт страны? О технологических уловках власти, реальных шансах оппозиции и геополитическом подтексте предстоящего голосования мы беседуем с политтехнологом Вигеном Акопяном.
Эрозия власти: почему Пашинян перестал быть гарантом для своих элит
— В СМИ в последние недели активно обсуждается борьба внутри правящей партии за места в избирательном списке. Означает ли это, что Пашинян делает ставку на обновление команды, или это признак потери контроля над внутренними процессами?
— Пашинян уже не обладает тем тотальным влиянием на группы внутри своей команды, которое у него было раньше. Серьезные игроки, которые в свое время инвестировали в эту власть и финансировали ее, – люди прагматичные, умеющие анализировать информацию. В отличие от ядерного электората ГД, они прекрасно видят колоссальный разрыв между тем, что декларируется, и реальностью.
Для этих кругов Пашинян перестал быть безусловным гарантом стабильности. Отсюда и острая внутренняя борьба. Группы влияния понимают: в будущем парламенте у «Гражданского договора» не будет прежнего подавляющего большинства, и сегодня идет жесткая битва за каждое место в списке. Показательны и скандальные истории с Овиком Агазаряном или Айком Саргсяном, и решение Хачатура Сукиасяна не участвовать в выборах – это симптомы глубокого кризиса доверия внутри системы.
— Значит ли это, что Пашинян пойдет на радикальное обновление команды?
— Он вынужден это сделать. Рейтинг его политической силы стабилен, но критически низок для уверенного воспроизводства власти. Пашинян пытается дистанцироваться от людей, скомпрометировавших себя коррупционными скандалами, и ищет «новые лица» с чистой репутацией. Однако здесь он сталкивается с системной проблемой — в обществе практически не осталось людей с однозначным авторитетом. Поэтому мы, скорее всего, увидим технологическую имитацию: на фасад выставят «новых известных лиц», но принимать реальные политические решения будут всё те же функционеры, просто отодвинутые на задний план.
От «короля улиц» к ставке на силовиков
— Власть начала подготовку к выборам гораздо раньше оппозиции. Какие именно технологические приемы «Гражданского договора» вы считаете наиболее эффективными в нынешних условиях, и в чем их отличие от кампании 2021 года?
— Уже в начале 2024 года, сразу после новогодних праздников, Никол Пашинян перешел к активным поездкам по регионам. Его цель была очевидна: продемонстрировать статус единоличного лидера и использовать классический прием «хороший царь при плохих боярах». Последовавшая за этим зачистка силового блока сопровождалась риторикой о том, что правительство создало все условия для работы, а правоохранители не справились.
По сути, это и стало стартом предвыборной кампании. Пашинян осознает дефицит электоральной поддержки, что подтвердили результаты местных выборов. Понимая, что он больше не «король улиц» и не способен по первому зову собрать многотысячные митинги, премьер делает ставку на административный ресурс и силовые структуры. Тактика проста: масштабные финансовые вливания в госаппарат, и прежде всего в систему полиции. Однако здесь кроется просчет: распределение тех же многомиллионных премий оказалось неравномерным, и игнорирование интересов сотрудников низшего и среднего звеньев государственного аппарата вызвало серьезный рост недовольства внутри самой системы.
Что касается пропагандистских механизмов, Пашинян стремится ежедневно навязывать собственную повестку, перекрывая любые альтернативные темы – зачастую даже ценой негативного хайпа. Он не боится эпатажа, понимая, что внимание аудитории важнее репутации. Данные соцопросов показывают, что власть серьезно теряет позиции в молодежном сегменте (от 18 до 40 лет). Чтобы вернуть доверие этой аудитории, премьер использует максимально близкие ей инструменты: «сердечки» в соцсетях, велопрогулки, создание бенда и другие элементы неформального имиджа.
Однако эти усилия вряд ли увенчаются успехом. На фоне тотального негатива, который власть насаждает для погружения общества в апатию, молодежь инстинктивно тянется к победителям. В этой среде доминирует культ успеха, в то время как правящая команда прочно ассоциируется с системными поражениями Представители нынешнего режима воспринимаются молодежью как лузеры, провалившие практически все сферы государственного управления.
Другой важный инструмент предвыборных технологий — спекуляция темой мира. Власть пытается выдать парафированный документ за гарантию окончательной стабильности, мира и открытия границ с последующим экономическим процветанием. Но здесь Пашинян допустил фальстарт: поспешные заявления о достижении мира сразу после состоявшихся 8 августа прошлого года вашингтонских встреч с Алиевым и Трампом обесценили этот месседж. Ресурс «мирной повестки» исчерпан и больше не сработает. Осознавая это, Пашинян переносит центр тяжести с пропаганды на силовые структуры и прямой административный ресурс.
Арифметика явки: Как победить административный ресурс
— Очевидно, что важнейшим условием для смены власти по итогам грядущих выборов является высокая явка. Какими, на ваш взгляд, технологиями оппозиция может заставить «диванного избирателя» прийти на участки?
— Оппозиционный лагерь подходит к выборам, консолидируясь вокруг нескольких крупных полюсов. Это в первую очередь блок Роберта Кочаряна «Армения» и партия Самвела Карапетяна «По-нашему», а также политический проект экс-омбудсмена Армана Татояна «Крылья надежды» и возможная коалиция во главе с «Процветающей Арменией» Гагика Царукяна. Каждый из этих центров обладает мощным инструментарием: от серьезного финансового и структурного веса до налаженных внешнеполитических связей. По отдельности любая из этих сил своими ресурсами способна составить реальную конкуренцию власти, а ресурсы партии Карапетяна сопоставимы с государственными.
Задача оппозиции – обеспечить максимально высокую явку. Одно дело, если проголосует миллион человек, и тогда 300 тысяч голосов за Пашиняна превратятся в комфортные для него 30%. Совсем другое – если на участки придут 1,3 млн граждан: это резко обрушит процент правящей партии. Это простая арифметика, которую нужно доносить через все каналы – от видеороликов до публичных выступлений.
Оппозиции жизненно важно убедить людей в наличии единой стратегической цели – смены власти, вне зависимости от количества полюсов. Тактически силы могут идти раздельно, но избиратель должен понимать: после выборов они сформируют коалиционное правительство.
Уроки Гюмри: Почему коалиция неизбежна
— Вы по сути приводите в пример опыт Гюмри как модель поствыборного объединения оппозиции.
— Речь именно о «гюмрийском сценарии». Уже сейчас очевидно, что ни одна политическая сила не наберет заветные 50% плюс один голос. При этом стоит помнить: в Гюмри оппозиции было гораздо сложнее найти общий язык из-за личных конфликтов и междоусобных трений лидеров. В общереспубликанском масштабе мы имеем дело с сугубо политическими отношениями. Здесь намерения и цели оппозиционных сил максимально близки, что создает реальную базу для консолидации.
«Серая зона»: Запрос на стабильность и фактор Самвела Карапетяна
— Результаты недавних опросов продемонстрировали высокий потенциал партии Самвела Карапетяна. Видите ли вы в этом реальный запрос на «третью силу», или это временный эффект, связанный с его критикой нападок властей на Армянскую Апостольскую Церковь?
— Безусловно, в обществе сформировался реальный запрос на «третью силу», которая станет альтернативой и «бывшим», и «нынешним». Главная цель новых игроков, таких как партии Самвела Карапетяна и Армана Татояна, – мобилизовать 50–55% пассивного электората. Это те, кто не приемлет ни «бывших», ни «нынешних» и ищет альтернативу. Их электорат – это та самая «серая зона»: 50–55% граждан, которые либо не определились, либо не принимают ни действующую власть, ни прежнюю. В отличие от сторонников Кочаряна, этот избиратель менее радикален и не настроен на революционные потрясения – он ценит стабильность. Неслучайно партия «По-нашему» делает упор на социально-экономические программы. Причем у электората Самвела Карапетяна не возникнет вопроса: «Откуда вы возьмете деньги на реализацию этих программ?» Ресурсная база лидера здесь очевидна.
Как не дать протестным голосам «сгореть» 7 июня
— Прогнозы указывают на рекордное число участников: в списках может оказаться множество партий, чей рейтинг не дотягивает даже до 2%. Не приведет ли это к тому, что 10–15% протестных голосов просто «сгорят»? Существует устойчивое мнение, что часть этих проектов поощряется властями специально для дробления оппозиционного поля. Есть ли у реальной оппозиции технологии, позволяющие объяснить избирателю опасность голосования за непроходных кандидатов?
— Такие риски действительно существуют – достаточно вспомнить недавний опыт выборов в Вагаршапате. Нужно понимать: предстоящее 7 июня голосование – это не обычные выборы, на них решается судьба страны. Идеальный сценарий – если малые, но действительно оппозиционные партии примкнут к одному из четырех крупных политических полюсов. Если же явно непроходные силы решат участвовать самостоятельно в угоду собственным амбициям, это лишь подтвердит подозрения в их латентной работе на власть. Реальная оппозиция обязана жестко называть вещи своими именами: прямо указывать на конкретные силы и объяснять народу, что голос за подобные «карликовые» партии – это косвенный голос за воспроизводство нынешнего режима.
Геополитический десант: 15 млн евро на «правильный» результат
— Недавно стало известно о выделении Евросоюзом 15 млн евро Армении для борьбы с «гибридными угрозами» в преддверии выборов. Очевидно, что под этим подразумевается влияние России. Где, на ваш взгляд, проходит грань между укреплением институтов и прямой технологической поддержкой правящей партии внешними силами? Не станет ли это финансирование инструментом зачистки информационного поля и создания новых медиа-сеток для дискредитации оппозиции?
— Здесь всё предельно очевидно. Глава евродипломатии Кая Каллас заявила, что Армения сама обратилась к ЕС за этой помощью. Это было сделано лишь для того, чтобы европейскую бюрократию не обвинили во вмешательстве во внутренние дела суверенного государства. Примечательно, что само правительство Армении стыдливо не называет страну, от которой якобы исходят «угрозы», в то время как Каллас прямо заявляет: Россия будет вести гибридную войну против Еревана, как это было в Молдове, и выделяемая сумма пойдет на противодействие этому.
По сути, Евросоюз официально финансирует действующую власть в ее борьбе против оппозиции – с целью «закрепить» внешнеполитический разворот Армении через выборы. Брюссель перестал быть нейтральным наблюдателем и фактически стал стороной внутриполитического конфликта в Армении, играя на стороне правящей партии. Это прямое вмешательство. То же самое можно сказать и о Турции: глава турецкого МИД Хакан Фидан уже открыто заявляет о поддержке политики Пашиняна, называя его фаворитом предвыборной гонки. Мы видим формирование мощного внешнего фронта поддержки нынешнего режима.
— А что может этому помешать?
— Оппозиция. Если у оппозиции, как она сама это утверждает, есть ресурсы на определенные поствыборные акции, то почему бы эти ресурсы не использовать в предвыборный и выборный период? Этому может помешать и геополитическая, а также региональная конъюнктура на момент выборов. К слову, та же Россия в последнее время обозначила более четкую позицию по Армении.
— И последний вопрос – прогностический. Если 8 июня мы проснемся в стране, где ни одна сила не получила абсолютного большинства (что при нынешней поляризации весьма вероятно), станет ли это началом широкого консенсуса или Армения рискует войти в цикл перманентного кризиса и новых внеочередных выборов?
— Политический консенсус между действующей властью и оппозицией я считаю не просто маловероятным, а невозможным. Полагаю, что непосредственно перед выборами каждая из крупных оппозиционных сил по отдельности – либо через совместный меморандум – публично заявит, что коалиция с «Гражданским договором» или его сателлитами исключена при любых обстоятельствах.
Остается конфронтационный сценарий. Конечно, если всё пойдет в рамках закона, нас ждет либо формирование коалиции без ГД, либо, согласно Конституции, проведение второго тура, в котором примут участие две силы, занявшие первое и второе места. Очевидно, что в такой ситуации фаворита от оппозиции поддержат все остальные антиправительственные партии, не прошедшие в парламент. С точки зрения политической логики, расклад сил останется практически прежним. Решающим фактором станет то, с каким чувством оппозиция и избиратели встретят утро 8 июня: удовлетворенными или с чувством, что их голоса были украдены.
Микаел Барсегян, "Новое время"