Правительство Армении не скрывает своего стремления как можно быстрее перейти к практической реализации проекта TRIPP. Из последних заявлений Никола Пашиняна становится ясно, что Ереван надеется на готовность американской стороны.
Однако любой крупный региональный проект жизнеспособен лишь в том случае, если он учитывает не только интересы непосредственных участников, но и интересы безопасности и восприятие ключевых игроков региона — Ирана и России.
Всего за день до заявления Пашиняна посол Ирана в Армении Халил Ширголами четко представил обеспокоенность Тегерана. По его словам, приоритетами повестки армяно-иранских отношений являются управление рисками, исходящими от TRIPP, и предотвращение возможных вызовов.
Посол подчеркнул, что необходимо разработать такие механизмы, которые, с одной стороны, дадут Армении возможность полноценно реализовать потенциал разблокировки, а с другой стороны — нейтрализуют риски, вытекающие из стратегического присутствия США, и исключат любую угрозу против безопасности Ирана.
Эти формулировки свидетельствуют о том, что основной обеспокоенностью Ирана является та среда безопасности, которая может сформироваться в результате реализации проекта. Этот подход имеет четкие геополитические основы. После военных действий США и Израиля Тегеран стал существенно чувствителен к любому расширению американского влияния по соседству со своими границами. Если в Тегеране TRIPP будет воспринят как инструмент стратегического присутствия США в виде инфраструктуры с правами на 99 лет, то будет трудно ожидать, что проект будет принят в нынешних параметрах.
Позиция России по отношению к TRIPP также имеет четкие оборонные и геополитические основы, хотя и выражается в более осторожной форме. Москва рассматривает проект как расширение стратегического присутствия США на Южном Кавказе — в своей традиционной зоне влияния. Несмотря на то что после событий 2020 и 2023 годов позиции России в регионе значительно ослабли, Москва все еще имеет рычаги, которые могут повлиять на ход проекта. Россия сохраняет влияние на железнодорожную инфраструктуру Армении, что может стать серьезным фактором при реализации железнодорожного компонента TRIPP. Кроме того, российские пограничные подразделения продолжают осуществлять службу на некоторых участках границы Армения — Иран, в том числе вблизи зоны возможного прохождения TRIPP. Эти факторы позволяют Москве, при необходимости, осложнить или замедлить практическую реализацию проекта.
Официальная реакция пока осторожно-скептическая. Россия избегает открытой конфронтации по отношению к проекту, носящему имя Трампа, однако в заявлениях высокопоставленных должностных лиц уже звучат предупреждения об опасностях следования Армении по «украинскому пути». Москва угрожает экономическими последствиями: повышением цен на газ, ограничением доступности рынка и проблемами, связанными с армянской диаспорой.
Таким образом, будущее TRIPP зависит не только от политической воли Еревана и Вашингтона. Как бы власти Армении ни были заинтересованы в быстром старте проекта, его реализацию невозможно представить без учета регионального баланса сил и архитектуры безопасности. Важными компонентами этого баланса являются интересы безопасности Ирана и России, в случае игнорирования которых любая инициатива столкнется с серьезным политическим и практическим сопротивлением.
Следовательно, ключевым вопросом предстоящих переговоров должен быть не столько быстрый запуск TRIPP, сколько его политическое и оборонное переформулирование с учетом «красных линий» Тегерана и Москвы. Если удастся разработать такую модель, которая будет принята также со стороны Ирана и России, проект может быть продолжен на новых условиях. В противном случае он может превратиться не в платформу регионального сотрудничества, а в очередной очаг новых геополитических противоречий.
Сигналы посла Ирана и российской стороны четко показывают, что первоначальной логики TRIPP больше недостаточно. Сформированные в регионе новые военно-политические реалии требуют редактирования проекта и нового баланса интересов. В противном случае поспешность властей Армении может столкнуться не только с техническим, но и с серьезным геополитическим противодействием — как с юга, так и с севера.
Сурен Суренянц, политолог
ИАЦ «VERELQ»