Предлагаемая вниманию читателей статья «К проблеме зарождения государственности на Армянском нагорье» была опубликована на армянском языке в научном издании «Вестник Ереванского Университета» в 2010 году. Ее авторами являются доктор исторических наук, старший научный сотрудник Института Востоковедения НАН РА Артак Мовсисян (1970-2020) и историк Ерануи Даниелян.
В статье рассматривается проблема возникновения государственности на территории Армянского нагорья. На основании новонайденных фактов и новейших исследований авторы приходят к выводу, что образование государственности на Армянском нагорье произошло не во II тысячелетии до н. э. — как было принято считать, — а в IV тысячелетии до н. э.
Статья переведена на русский язык и адаптирована к публикации в СМИ Информационным Центром «Еркрамас».
К проблеме зарождения государственности на Армянском нагорье
Армянское нагорье, находясь в одном из наиболее значительных очагов цивилизации Древнего мира — Передней Азии, не могло оставаться вне общих закономерностей развития. Из письменных источников мы узнаем, что в Египте в середине IV тысячелетия до н. э. из объединения мелких государственных образований возникли два царства — Верхний и Нижний Египет, которые около 3000 г. до н. э. объединились в составе единого царства. На юге Месопотамии — в Шумере — начало III тысячелетия до н. э. также отмечается как период создания единого государства: мелкие государственные образования — города-государства Эреду, Киш, Урук, Ур, Шуруппак и другие — объединяются под верховенством одного из них.
Археологические данные показывают, что культура раннего бронзового века Армянского нагорья (IV–III тысячелетия до н. э.) по высокому уровню своего развития сопоставима с месопотамской и египетской культурами того же периода. Более того, она превосходила другие культуры по своему географическому распространению: в первой половине III тысячелетия до н. э. она распространялась на юго-востоке до центра Иранского плато, на юго-западе — до Сирии и Палестины, а на севере — до Северного Кавказа.
Подобный уровень развития, который позволил не только объединить всё Армянское нагорье в единую культурную зону, но и распространиться на столь огромной территории, едва ли был бы возможен без государственности.
Что же известно нам об Армянском нагорье в этот период?
Из критического анализа шумерских текстов становится ясно, что страна Аратта, упоминаемая в связи с событиями XXVIII–XXVII вв. до н. э., находилась на Армянском нагорье. Учитывая древность этого свидетельства, необходимо выяснить, какого рода образованием она была: племенем, племенным союзом или раннегосударственным образованием.
Любое общественное образование может считаться государством, государственным образованием, если оно обладает следующими признаками — определения здесь энциклопедические:
-
а) наличием территории и населения;
-
б) правом, посредством которого государственная власть делает свою волю общеобязательной и в определённых рамках регулирует общественные отношения;
-
в) государственной системой, представляющей собой совокупность органов и учреждений, осуществляющих управление государством;
-
г) суверенитетом государственной власти, то есть монополией верховной власти во внутренних и внешних отношениях, а также превосходством над внутренними административно-территориальными единицами.
Попробуем на основании перечисленных признаков определить, была ли Аратта государством или иной формой общественного существования — например, племенным союзом.
Наличие территории и населения
Вопрос уточнения локализации территории Аратты подробно обсуждался в специальной литературе, поэтому здесь мы представим лишь выводы, вытекающие из фактов. Анализ шумерских текстов позволяет помещать Аратту в районе перехода Евфрата через Армянский Тавр и в бассейне озера Ван. Из сопоставления данных текста «Гильгамеш и страна бессмертных» и аккадского — вавилонского — эпоса «Гильгамеш» выясняется, что в Аратту, «страну бессмертных» — страну спасшихся от потопа, — входили через горы Машу — Масу. Следовательно, южная граница Аратты проходила по горам Машу, которые в греческих и армянских источниках упоминаются под названиями Масий и Масион. Они соответствуют современным горам Тур-Абдин и тянутся к югу от Армянского Тавра.
Критическое сопоставление сведений шумеро-аккадских, библейских и армянских письменных источников показывает, что Аратта отождествляется с библейским Араратом/Арарадом. Под названием Арарат/Арарад в древних источниках в узком смысле понимался район горы Арарату — Нибур, позднее Джуди-даг, расположенной южнее озера Ван, а в широком смысле — вся Армения.
Если к этому добавить, что в месопотамской письменной традиции Армения позднее выступала под одним собирательным названием — Армани, Наири, Урарту, Хайк, — можно предположить, что название Аратта могло относиться ко всей территории Армянского нагорья. Таким образом, в XXVIII–XXVII вв. до н. э. Аратта, по меньшей мере, включала районы Армянского Тавра, гор Машу и Арарат/Арарад, а также бассейн озера Ван; не исключено также, что она охватывала и остальную территорию Армянского нагорья.
Население Аратты в первоисточниках представлено общими названиями «араттийцы» и «народ Аратты».
Право
Право как совокупность общеобязательных правил поведения в древнейшие времена возникло из верований и обычаев. Его формированию способствовали религия, национальные традиции и исторические особенности. Кратко проанализировав первоисточники, попробуем выяснить, выражено ли в верованиях и обычаях араттийцев право, которое позволяло государственной власти делать свою волю общеобязательной и вводить общественные отношения в определённые рамки.
В древнейшие времена пребывание людей под властью кого-либо должно было быть обусловлено либо военно-хозяйственным фактором, либо верой — религиозным фактором, то есть представлением о том, что этот человек назначен богами — Богом — и является их заместителем и исполнителем их воли на земле, наделённым сверхъестественностью.
Власть жреца-царя Аратты была обусловлена религиозным фактором. В текстах отмечается, что во главе власти в Аратте стоял жрец-царь, которого, согласно верованиям, назначила «владычица всех стран и вселенной» — богиня-мать. Именно она, согласно вере, определила «путь Аратты» и сделала жреца-царя верховным защитником страны от внешнего врага — военно-политический фактор.
Проявлением военно-хозяйственного фактора можно считать государственную систему Аратты, к которой мы обратимся ниже.
По своему характеру Аратта была теократическим обществом, в котором вся власть находилась в руках духовного сословия во главе со жрецом-царём, управлявшим страной от имени богов. Право духовенства властвовать обеспечивалось также верой в Бога и ожидаемой милостью богов. Это выражалось в духовных обрядах и обычаях. Согласно шумерским текстам, в храмах Аратты «поются священные песни и молитвы», постоянно совершаются «жертвоприношения, молитва и поклонение».
Добавим также, что в руках духовного сословия, обслуживавшего культ богов, было сосредоточено судопроизводство — явление закономерное и распространённое не только в Древнем мире, но и в Средневековье.
Государственная система
Первым лицом государства в Аратте был жрец-царь. Его власть, судя по сведениям первоисточников, распространялась как на духовную, так и на светскую сферы и не имела каких-либо ограничений. Это означает, что мы имеем дело с теократической (боговластной, религиозно-государственной) моделью государственного управления. Характерными признаками теократии являются:
-
а) сосредоточение духовной и светской власти в руках духовенства;
-
б) принадлежность верховной власти духовному лидеру, признаваемому верховным правителем, назначенным Богом: «жрец-царь», «наместник Бога», «первосвященник», «живой Бог», «заместитель Бога» и т. п.;
-
в) осуществление государственной деятельности духовными лицами;
-
г) стоящий во главе государства по закону является «исполнителем воли Бога — богов».
При правителе действовало Собрание старейшин, созывавшееся при обсуждении наиболее значительных для страны вопросов. На собрании председательствовал жрец-царь, голос которого имел решающее значение. Собрание созывалось правителем и было уполномочено решать вопросы внешней политики и военного руководства — возможно, и другие вопросы. Согласно одному из текстов, рассмотрев предложение о завоевании Шумера, Собрание старейшин Аратты не одобряет его, однако жрец-царь поручает осуществить поход и предоставляет для этого средства. Следовательно, голос правителя имел решающее значение.
Дальнейшим развитием Собрания старейшин в Армении следует считать Собрание старейшин Хайасы — XV–XIII вв. до н. э., «советников», окружавших царя Ванского царства — IX–VII вв. до н. э., и Ашхаражохов Великой Армении — высший совещательный орган армянской знати.
Шумерские тексты сохранили важные сведения об одном должностном лице Аратты — «управителе». Его полномочия относились к хозяйственной сфере жизни страны. Позднейшей формой развития этой должности, возможно, является ведомство «азарапетства» в Великой Армении.
В Аратте упоминаются две группы должностных лиц, занимавшихся экономикой страны: «надзиратели» и «люди сборщика налогов». Кстати, название «люди сборщика налогов» явно напоминает названия государственных должностей Ванского царства: «люди посева», «люди счета», «люди денег» и т. д. Вероятно, они также стали основой для формирования царских ведомств Великой Армении. Упоминание «людей сборщика налогов» свидетельствует о существовании государственной налоговой политики — налоговой инспекции, а надзиратели — о государственном контроле над общественными работами.
Важно также, что в Аратте использовалась единица меры и веса — «мина».
Среди государственных учреждений прежде всего следует отметить царский двор, который упоминается многократно. Он находился в одноименной столице страны. При этом необходимо подчеркнуть, что шумерские тексты упоминают обнесённую стенами столицу Аратты. Помимо царского двора, упоминается также «светлое жилище» жреца-царя Аратты. В качестве учреждений, осуществлявших управление государством, важную роль должны были играть храмы: вся власть находилась в руках духовного сословия.
И наконец, важными учреждениями осуществления экономической политики государства были хранилища. В текстах упоминаются «царские» и «великие» хранилища; наличие подобных определений показывает, что в стране хранилищ было довольно много.
Суверенитет государственной власти
О внутренних административно-территориальных единицах Аратты у нас нет никаких сведений. По-видимому, она была государством простой — унитарной — структуры, в отличие от государств сложной, федеративной структуры. Во внутренних и внешних отношениях жрец-царь обладал монополией власти, был наделён неограниченными полномочиями.
Таким образом, Аратта была наделена всеми признаками, характерными для государства, и имела чрезвычайно развитую для XXVIII–XXVII вв. до н. э. государственную систему. Главой государства был верховный жрец-царь; высшим органом управления — Собрание старейшин, в котором председательствовал царь и имел право решающего голоса. Собранию было предоставлено право решать вопросы внешней политики, военного руководства — возможно, и другие вопросы. Торгово-хозяйственной сферой руководил управитель. Государство установило контроль над общественными работами и проводило налоговую политику. Среди государственных учреждений упоминаются царский двор, хранилища — царские и другие — и храмы. Ещё одним показателем существования государственности может быть свидетельство об использовании в Аратте собственной письменности, которая, судя по фактам, была идеографической системой.
Наличие государственности такого уровня в Армении в XXVIII в. до н. э. делает необоснованной получившую в своё время признание и до сих пор находящуюся в обращении точку зрения, согласно которой период военной демократии и ранних государственных образований в Армении относится ко II тысячелетию до н. э. Для эпохи военной демократии характерно наличие Народного собрания, Собрания старейшин и выборного вождя-военачальника, когда последний, получив также должность духовного лидера, вместе с Собранием старейшин начинает подчинять своей власти большинство.
Судя по имеющимся сведениям, можно даже заключить, что Аратта преодолела этап военной демократии раньше, чем Шумер. Согласно шумерским текстам, в XXVIII–XXVII вв. до н. э. в Шумере существовали Народное собрание, Собрание старейшин, жрец-царь, который был и военачальником — лично возглавлял войско, — и духовным лидером; однако должность вождя уже была не выборной, а наследственной. Как видим, следы военной демократии здесь ещё чрезвычайно свежи. Между тем в Аратте Народное собрание не упоминается; уже произошло разделение «должностей» духовного лидера и военачальника: жрец-царь уже не был военачальником. Имеется лишь Собрание старейшин, которое, однако, после периода военной демократии во многих странах мира превратилось в высшее представительное собрание при царе — в Армении Ашхаражохов, — просуществовавшее тысячелетиями на разных ступенях развития. Если к сказанному добавить наличие в Аратте достаточно развитой государственной системы в XXVIII в. до н. э., то период военной демократии и ранних государственных образований в Армении придется отнести назад — вплоть до IV тысячелетия до н. э. Именно в этот же период формировались первые государственные образования в Египте и Месопотамии.
Возвращаясь к вопросу территориального охвата Аратты, некоторые специалисты могут возразить, что на территории Армянского нагорья, разделённой огромными горными цепями, в указанный период не могло существовать крупного территориального государственного образования. Отвечая им, необходимо подчеркнуть, что культурное единство жителей нагорья, по археологическим данным, заметно начиная с VI–V тысячелетий до н. э. Единообразие орудий труда, архитектурных сооружений, однотипность бытовых и культовых предметов — некоторые культовые предметы, будучи широко распространены по всему нагорью, за его пределами не встречаются — свидетельствуют о родстве населения Армянского нагорья. Именно фактор родственной общности населения и имел в случае Аратты решающее значение. Эта родственная общность, судя по современным достижениям науки, относится к индоевропейскому единству, когда индоевропейский пранарод проживал на территории прародины, в границах которой находилось Армянское нагорье. Исключительная важность этого фактора очевидна при сравнении с историей Египта и Месопотамии. В Египте, имевшем однородное население, первые крупные государственные образования — царства Верхнего и Нижнего Египта — были созданы в середине IV тысячелетия до н. э., тогда как в многоэтничной Месопотамии — в начале III тысячелетия до н. э.
Помимо фактора родственной общности, важным стимулом формирования государственности в Армении в рассматриваемый период был высокий уровень развития металлообработки, а также богатство нашего нагорья необходимым сырьём.
Обобщая сказанное, мы видим, что Аратта, упоминаемая на территории Армении в XXVIII–XXVII вв. до н. э., была государством со всеми характерными признаками, имела развитую государственную систему, простую — унитарную — структуру и по форме управления была теократией. Из изучения этого государственного образования мы приходим к выводу, что период зарождения государственности в Армении относится не ко II тысячелетию до н. э., как было принято считать, а к IV тысячелетию до н. э.
Артак Мовсисян, Ерануи Даниелян
«Вестник Ереванского Университета», 2010 год
Перевод с армянского - ИЦ "ЕРКРАМАС"