После выборов Никол Пашинян заявил, что приглашает в Армению выпускников 200 лучших университетов мира для работы в системе управления. В начале августа он также сообщил, что подали заявки более тысячи человек, из которых отобрали около 400, и вскоре их назначат на различные должности. И действительно — группу неизвестных лиц назначили заместителями министров, которые, судя по биографиям, учились в различных западных университетах: одни прошли какие-то курсы, другие получили полноценное образование.
Сейчас пашиняновский режим активно трубит о том, что привлекает исключительно грамотные кадры, владеющие иностранными языками, обладающие обширными знаниями и профессиональным опытом. В качестве примера можно привести новоназначенного заместителя министра здравоохранения Шаане Мнацаканян, заместителя министра высокотехнологичной промышленности Татев Асланян, получившую образование в Нидерландах, и других специалистов. Безусловно, привлечение профессиональных кадров — это положительное явление. Однако возникает принципиальный вопрос: насколько может улучшиться управление страной благодаря работе одного-двух заместителей министров, если премьер-министром является Никол Пашинян, правящей политической силой — «Гражданский договор», а ключевые политические решения, по сути, концентрируются в руках одного человека?
Тем более речь идет о человеке, который пытается влиять даже на судебно-правовую систему и фактически выступать в роли того, кто определяет, кто виновен и какой приговор должен быть вынесен. Могут ли в таких условиях заместители министров действительно что-либо изменить? Даже высокопрофессиональные специалисты имеют весьма ограниченные возможности, если сама система принятия решений устроена таким образом, что ключевые вопросы определяются на самом верху политической вертикали. При этом нынешний процесс привлечения кадров извне пытаются представить как беспрецедентное и исключительное явление. Но это далеко не так. Еще со времен формирования Третьей Республики — в частности, в годы правления первого президента Левона Тер-Петросяна — множество специалистов из диаспоры переезжали в Армению и назначались на высокие государственные должности.
Причем многие из них существенно отличались от тех кадров, которых сегодня представляет команда Пашиняна. Они родились и выросли за рубежом, состоялись там как специалисты, приобрели профессиональный авторитет и высокий статус еще до приезда в Армению. Например, Раффи Ованнисян, родившийся во Фресно, после обретения Арменией независимости стал первым министром иностранных дел республики и занимал этот пост в 1991–1992 годах. Сепух Ташчян был назначен министром энергетики и топлива, а в 1992–1993 годах также занимал должность государственного министра. Мирон Шишманян, родившийся в Ленинграде, в 1993–1995 годах был министром энергетики Армении.
Большое число специалистов из-за рубежа назначалось и на должности заместителей министров и другие высокие должности. Так, родившийся в Алеппо Вардан Осканян был назначен заместителем министра иностранных дел, затем стал первым заместителем министра, а в 1998 году уже при Роберте Кочаряне был назначен министром иностранных дел. Жирайр Липаритян занимал должность первого заместителя министра иностранных дел, а затем стал главным советником президента. Ишхан Мартиросян был заместителем министра сельского хозяйства. В дальнейшем предпринимались и другие попытки привлечь профессионалов извне. Например, Карен Карапетян был приглашен работать мэром Еревана, а впоследствии стал премьер-министром. Правительство Армена Дарбиняна получило название «правительство профессионалов», поскольку состояло преимущественно из беспартийных кадров — отраслевых специалистов.
Бывший премьер-министр Хосров Арутюнян в беседе с «Грапарак», касаясь этой темы, отмечает: «Прежде всего нужно зафиксировать, что использование потенциала армянства в процессе государственного строительства всегда имело место и рассматривалось как положительная тенденция в двух контекстах. Во-первых, речь шла об использовании профессиональных возможностей армянских специалистов, в том числе в политической сфере. Во-вторых, такие шаги предпринимались с целью укрепления сотрудничества с диаспорой. Эти две взаимодополняющие тенденции действовали с самого первого дня формирования Третьей республики.
В то время руководители наиболее ответственных сфер понимали, что в сложившейся нестандартной ситуации в деле государственного строительства существовал дефицит квалифицированных кадров. Естественно, что после распада СССР кадровый потенциал не мог полностью соответствовать новым требованиям, поскольку задачи и критерии советской эпохи были иными. Следовательно, в отдельных сферах было вполне оправданно доверять высокие посты специалистам, прибывшим извне.
Такой прецедент существовал всегда, а после обретения независимости — тем более. Проблема в том, что политические решения формируются на подготовительном этапе. Любое решение требует предварительной подготовки. Лицами, принимающими политические решения, всегда были руководители страны — Тер-Петросян, Кочарян, Саргсян и другие. Они принимали решения на основе подготовленных материалов. Качество политики во многом обусловлено именно этим обстоятельством — необходимостью качественной подготовки решений. Сегодня решения также принимает премьер-министр. Эти кадры не являются лицами, непосредственно принимающими политические решения, однако могут влиять на их качество, если участвуют в подготовительной работе. Это явление не новое, и здесь никто не изобретает велосипед. С разной интенсивностью, но подобные специалисты и кадры назначались на государственные должности всегда».
Айк Геворгян, https://hraparak.am/