Разговор журналистки издания «Трибун» Рипсиме Джебеджян с Николом Пашиняном начался с шуток вокруг названия издания. Премьер ухватился за слово и принялся шутить: «Трибуна, трибуна, да, только сейчас узнал». Он также предложил: можно было сразу назвать всё «Трибуналом» и покончить с вопросом. Как говорится, в каждой шутке есть доля правды.
Всё это могло бы показаться смешным, если бы годы правления Пашиняна не были связаны с национальными трагедиями, потерей Арцаха и насильственным изгнанием более 100 тысяч арцахских армян. На этом фоне премьер смеётся над словом «Трибунал», а журналистка напоминает ему о его собственных заявлениях. Контраст очевиден: играть словами легко, говорить о последствиях собственных решений гораздо труднее.
За этой игрой слов последовал гораздо более серьёзный разговор. Джебеджян напомнила Пашиняну десять его публичных заявлений и обещаний, которые, оказались ложью. Журналистка была готова привести ещё девяносто примеров. Таким образом, премьеру предоставили возможность ответить на конкретные вопросы о его собственных словах, а не на какие-то абстрактные обвинения.
Перечисленные журналисткой заявления Пашиняна касались выгод, которые Армения не получает от ЕАЭС, обещания обнулить просроченные штрафы и пени по потребительским и сельскохозяйственным кредитам, заверения о том, что подробности переговоров по Арцаху будут представлены общественности, требования убрать камеры контроля скорости и заявления о том, что Пашинян не может вести переговоры от имени Арцаха.
Журналистка также напомнила обещание, что в «Новой Армении» не будет места любителям роскоши, владельцам Bentley и представителям прежней системы, известную фразу «Арцах — это Армения, и точка», заявление «Гражданин — не материал для штрафов», утверждение о 11 тысячах дезертиров во время 44-дневной войны и заверение, что Азербайджану не позволят проводить этнические чистки в Арцахе.
Пашинян мог последовательно разобрать каждое из этих заявлений, объяснить, какие обещания выполнены, какие нет и почему изменились его позиции. Вместо этого он заявил, что десятки раз говорил на эти темы, и предложил журналистке найти его прежние ответы. Затем принялся философствовать об изменении восприятия, вспомнил собственные заявления разных лет и даже сочинение, написанное в четвёртом классе.
Вот и весь отчёт премьер-министра: идите, ищите мои прежние выступления. Не доверяете — значит, у вас проблемы с памятью. А если я раньше говорил одно, а теперь говорю другое, так это результат полученных знаний и приобретённого опыта. В такой логике политическое обещание перестаёт быть обязательством и превращается во временное настроение, а вопрос о его невыполнении можно закрыть ссылкой на старые выступления.
Но от Пашиняна никто не требовал оставаться верным сочинению, написанному в четвёртом классе. Его спрашивали о заявлениях, сделанных в качестве политика и главы государства. Человек вправе менять своё мнение, но изменение позиции руководителем страны требует объяснений. Что изменилось? Почему были приняты другие решения? Кто отвечает за их последствия? Пашинян, естественно, на эти вопросы не ответил. Он и не мог ответить, поскольку ясно осознаёт истинный масштаб совершённого им преступления.
Особенно тяжёлые противоречия связаны с Арцахом. Пашинян заявлял: «Арцах — это Армения, и точка», говорил, что не может вести переговоры от имени Арцаха, а позднее возглавляемая им власть признала Нагорный Карабах частью Азербайджана. Он также заверял, что Азербайджану не позволят проводить этнические чистки. В итоге Азербайджан установил контроль над Арцахом, а армянское население было насильственно изгнано. Пашинян же не пошевелил и пальцем, чтобы предотвратить всё это. Поэтому пропасть между прежними заверениями и последующими событиями не скрыть никакой игрой слов.
Объяснение Пашиняна, будто восприятие карабахского вопроса изменилось после столкновения с реальностью, больше напоминает попытку оправдаться, чем отчёт. С реальностью столкнулась вся страна, но судьбоносные решения принимали представители власти. Именно они должны объяснить, почему общественности давали такие заверения, почему последующая политика резко разошлась с прежними заявлениями и какую ответственность власть принимает за случившееся.
Признание Арцаха частью Азербайджана в контексте прежних заявлений и заверений, данных обществу, с политической и моральной точки зрения квалифицируется как государственная и национальная измена. Это серьёзное обвинение, которое должно опираться на конкретные решения, заявления и их последствия. Вопрос юридической ответственности решается на основании применимого законодательства и надлежащего судебного разбирательства. Однако говорить о надлежащем судопроизводстве при правлении Пашиняна излишне, поскольку все ветви власти фактически находятся в подчинении действующего премьера, что, в свою очередь, является грубым нарушением Конституции.
Смех премьера вокруг слова «трибунал» может закончить разговор, но не может снять вопрос об ответственности.
Следовательно, необходимо констатировать: чтобы получить ответы на поставленные вопросы, действующий премьер-министр должен был стоять не перед журналистами, а перед трибуналом, выслушивая вынесенный ему приговор.
https://armtribunal.com
