В центре нового информационного противостояния оказалась культурная жизнь Армении. Присвоение церемониальному залу ереванской Голубой мечети имени выдающегося армянского поэта Егише Чаренца вызвало резкую реакцию в соседнем Азербайджане. В торжественном открытии памятной таблички принял участие Сейед Хамид Пурмохаммади, вице-президент Исламской Республики Иран, находившийся в Ереване с рабочим визитом. Азербайджанская пресса расценила это событие как вызов, заявив: «Участие Ирана в этой инициативе провокационного характера вновь поставило на повестку дня вопрос об отношении к историко-культурному наследию Азербайджана».
Однако, как отмечает в своем анализе ситуации на страницах газеты «Голос Армении» писатель и журналист Ашот Бегларян, подобные претензии лишены исторической логики. Эксперт обращает внимание на хронологический парадокс: храм был возведен в 1765–1766 годах, задолго до появления на политической карте мира современного азербайджанского государства. По его словам, Голубая мечеть исторически развивалась в русле многовековой персидской культуры и традиций, а в постсоветский период комплекс, будучи действующим шиитским храмом, реставрировался именно при участии Ирана.
Персидское зодчество и нерушимая память
Официальный Тегеран оперативно отреагировал на нападки со стороны Баку. Чрезвычайный и Полномочный посол Ирана в Армении Халил Ширголами выступил с четким разъяснением: Голубая мечеть официально признана частью совместного ирано-армянского культурно-исторического наследия. Дипломат подчеркнул, что архитектурный стиль храма, его интерьер и фасадные решения полностью соответствуют строгим канонам персидского зодчества и не вызывают никаких сомнений в своем происхождении.
Посол напомнил исторический контекст: мечеть появилась в XVIII веке, в эпоху правления Гусейн Али-хана. Халил Ширголами привел этот памятник как эталон того, как мусульманское искусство гармонично сосуществовало с христианской армянской культурой в едином географическом пространстве.
«Поэтому я могу с уверенностью сказать, что Голубая мечеть в Ереване является частью совместного армяно-иранского наследия и останется таковой», — резюмировал глава иранской дипмиссии.
Шуши: спасенное и потерянное наследие
Анализируя механизмы политизации религии, Ашот Бегларян в своей статье проводит параллель с судьбой культовых сооружений в Арцахе, в частности, в городе Шуши. Построенные в XVIII–XIX веках в период Карабахского ханства шушинские мечети классифицируются как независимыми международными, так и армянскими исследователями как образцы типичной иранской храмовой архитектуры и градостроительства.
Журналист подчеркивает, что с первых дней независимости Нагорно-Карабахской Республики (НКР) местные власти взяли под государственную охрану все памятники края без оглядки на их этническое происхождение. Мусульманские объекты оберегались наравне с христианскими монастырями и церквями.
Историческая справка Бегларяна гласит: иранская культура укоренилась в регионе с установлением власти Персидской империи в Восточной Армении. Вплоть до подписания Гюлистанского договора 1813 года Арцах находился в составе империи Каджаров (где государственной религией был шиитский ислам). В этот период здесь во второй половине XVIII столетия образовалось Карабахское ханство, а в Шуши стало постепенно селиться мусульманское население, которое тогда именовали общим термином «мусульмане» или «татарами». Город логичным образом разделился на христианскую и мусульманскую части. В 1883 году персидский архитектор Кербели Сефи Хан возвел в мусульманском квартале мечеть Гоухар-Ага (Верхнюю мечеть), названную так в честь Гоухар — супруги персидского шаха Фатх Али Каджара.
Осознавая значительное влияние Ирана на культуру и быт народов Южного Кавказа, армянская сторона считала своим долгом беречь это наследие. В 2019 году Управление по туризму и охране исторической среды при Министерстве экономики НКР обратилось к мусульманским странам за содействием в реконструкции. Первыми откликнулись иранцы. Иранские специалисты совместно с армянским фондом «Возрождение восточного исторического наследия» полностью отреставрировали здание Верхней мечети и прилегающее медресе.
Группу разработчиков проекта возглавил иранский архитектор Саид Нахаванди. Его команда проделала колоссальную работу, изучив архивы Армении, Азербайджана, Ирана, России, а также стран Европы и Америки, чтобы вернуть храму его первозданный облик.
«Мы далеки от политики и подошли к вопросу исключительно с профессиональной точки зрения, — отмечал Саид Нахаванди в беседе с прессой, добавив, что лично сверял исторические сводки. — Мы лишь делаем нашу профессиональную работу, и не имеет значения, в какой стране. Мы хотим сохранить нашу иранскую культуру, чтобы передать ее нашим детям».
Помимо этого, в 2006–2010 годах очистные и ремонтные работы велись и в Нижней мечети Шуши, хотя их не успели довести до стадии полноценной реставрации.
Конструирование истории и политика присвоения
Комментируя текущую повестку, Ашот Бегларян отмечает, что официальный Баку сегодня руководствуется агрессивной формулой: «факт – ничто, интерпретация – все!». Журналист напоминает непреложный исторический факт: термин «азербайджанец» по отношению к кочевавшим в Закавказье «кавказским татарам» закрепился лишь в начале XX века — примерно спустя два столетия после того, как они стали вести частично оседлый образ жизни. По мнению публициста, психология кочевника, считающего любую землю своей, сохранилась, и сегодня азербайджанские псевдоаналитики планомерно искажают историю региона, выдвигая претензии на культурные богатства не только Карабаха и Армении, но также Грузии и самого Ирана.
Политику Баку на территории оккупированного Арцаха эксперт характеризует как циничную попытку присвоить чужое наследие по принципу известной турецкой поговорки «город наш – и халва наша». Эксперт расценивает это как спланированную и системную атаку на идентичность и групповые права народов.
Бегларян приводит конкретные факты исламизации древнего армянского края: вместо разрушенных христианских святынь активно строятся новые исламские объекты. Так, в мае 2021 года в верхней части Шуши был заложен фундамент мечети. Знаковым является место стройки — она началась на территории разрушенного сразу после захватнической 44-дневной войны мемориального комплекса, который был посвящен Геноциду армян, а также героям Великой Отечественной и Арцахской освободительной войн.
Расправившись с памятниками Арцаха, бакинское руководство переключило свое внимание на суверенную Армению. Одним из ярких подтверждений этому стали провокационные заявления бакинского имама Аллахшукюра Пашазаде, призвавшего к «восстановлению иреванского казията».
Оценивая изложенные факты, можно сделать однозначный вывод: протесты официального Баку вокруг ереванской Голубой мечети являются не более чем очередным грубым инструментом пропаганды, использующей религию в геополитических целях. Однако твердая дипломатическая позиция Тегерана оставляет эти попытки безрезультатными, ясно давая понять, что реальные символы векового армяно-персидского культурного диалога не подлежат политическому пересмотру.
По материалам газеты «Голос Армении»
