Последние несколько дней армянскую общественность и экспертное сообщество продолжает интриговать пикантная ситуация, сложившаяся в связи с сообщениями о сенсационном заявлении министра иностранных дел Восточной республики Уругвай Луиса Альмагро относительно возможностей разрешения карабахского конфликта.
Напомним, что 9 сентября в уругвайском парламенте прошла конференция "Возможности и вызовы двусторонних отношений Армения - Уругвай", посвященная обсуждению вопросов, связанных с развитием и укреплением многосторонних политических, экономических и культурных взаимоотношений между Уругваем и Арменией, а также карабахской проблематики. Сразу отметим, что в числе организаторов форума было местное отделение армянской партии "Дашнакцутюн" (Армянская Революционная Федерация "Дашнакцутюн", АРФД), и вполне естественно, что со стороны Еревана в мероприятии принимали участие некоторые члены фракции АРФД в Национальном собрании Армении.
Именно в изложении члена Бюро "Дашнакцутюн" Марио Налбандяна было распространено связанное с Нагорным Карабахом высказывание Луиса Альмагро, касающееся возможностей разрешения карабахского кризиса, которое произвело сильнейший резонанс как в Армении, так и в Азербайджане. Глава уругвайского МИД указал, что правительство его страны "ищет компромиссные варианты и будет продолжать искать национальный компромисс для принятия государственного решения по этому вопросу". Что же касается личной позиции министра, то "мы понимаем, что Нагорный Карабах теснейшим образом связан с Арменией. Поскольку там есть армянское население, его независимость или присоединение к Армении в будущем было бы лучшим вариантом для Нагорного Карабаха. Это сильное решение, которое, очевидно, будет в ряду многих решений такого рода, которые мы принимали раньше. И пусть армяне будут уверены в наших убеждениях и в нашей дружбе с Арменией, основанной на принципах", а не на сиюминутной политико-экономической конъюнктуре, столь свойственной сфере международных отношений. Ибо "народ Уругвая весьма чувствителен к армянскому вопросу и переживает (волнуется) по этому поводу, как мало кто в мире. Наша симпатия объясняется сочувствием к боли и борьбе армянского народа, остающегося непреклонным на протяжении многих лет и не склоняющим головы даже в обстановке враждебности".
Представители АРФД дали понять, что если для кого-то столь однозначно высказанная позиция и является сюрпризом, то никак не для них. Таким образом, был сделан прозрачный намек на ту большую лоббистскую работу, которую традиционно ведет в Уругвае старейшая армянская политическая партия. Однако, как оговорился депутат Национального собрания Армении Ваан Ованнисян, само уругвайское общество еще должно созреть для того, чтобы безоговорочно принять такой подход. Между тем в Армении и в Карабахе сообщение было воспринято с эйфорией. Руководитель главного информационного управления аппарата президента НКР Давид Бабаян поспешил заявить, что Степанакерт "приветствует намерение Уругвая признать наш суверенитет... Слова Альмагро не означают автоматического признания независимости, но означают, что международное сообщество серьезно относится к процессу признания НКР, потому что этап признания новых государств, который начался с Косово и продолжился признанием Южной Осетии, Абхазии, Южного Судана, не может обойти Карабах". И в этой связи, полагает Бабаян, признание со стороны Уругвая "откроет широкое поле для Армении как в процессе признания, так и в переговорном процессе, кроме того, признание сформирует новую ситуацию в мире и в нашем регионе". С аналогичным по смыслу заявлениями выступили и некоторые другие армянские политики, например, споуксмен парламентской фракции оппозиционной партии "Наследие" Степан Сафарян.
В Баку сообщение из Монтевидео произвело эффект разорвавшейся бомбы. МИД Азербайджана немедленно поручил своему региональному посольству в Буэнос-Айресе точно выяснить, что же все-таки произошло. По словам официального представителя азербайджанского дипведомства Эльмана Абдуллаева, "посольство Азербайджана в Буэнос-Айресе связалось с министерством иностранных дел Уругвая. В разговоре с нашим послом Мамедом Ахмедзаде замминистра иностранных дел Уругвая Р.Каррерас подтвердил, что Уругвай с уважением относится к принципам международного права, поддерживает территориальную целостность Азербайджана, а также посредническую деятельность Минской группы ОБСЕ". И, поскольку опровержений этого сообщения с уругвайской стороны не последовало, можно сделать вывод, что замглавы МИД Уругвая действительно дезавуировал высказывания своего руководителя. И это - достаточно неприятное для армянской стороны обстоятельство. Потому что нет сомнений, что министр Альмагро действительно сказал то, что сказал (не суть важно - с трибуны или в кулуарах), и в Монтевидео вполне серьезно относятся к возможности признания независимости НКР. Однако дипломатия и политика, как известно, публичными методами не делаются. "Утечка", допущенная деятелями АРФД, вынудила уругвайскую дипломатию озвучить и подтвердить существующую на данный момент официальную позицию Монтевидео. То есть, фактически, сделать в этом вопросе определенный шаг назад.
Однако главный смысл "уругвайского казуса" состоит в другом. Нет сомнений, что "парад суверенитетов" последнего времени актуализировал проблему международной легитимизации в том числе и фактической независимости НКР. Общеизвестно также, что общественные и политические структуры армянской зарубежной диаспоры последовательно лоббируют эту проблему в целом ряде стран. Но на официальном уровне Армения не может выдвинуть данный вопрос перед своими симпатизантами, поскольку сама не признает карабахскую независимость. Ереван утверждает, что это невозможно, поскольку армянская сторона является участником переговоров в рамках миротворческого процесса, ведущегося Минской группой ОБСЕ. Признание же будет означать немедленный крах переговорного процесса (ибо исчезнет сам предмет обсуждения) и, соответственно, неизмеримо возрастет опасность новой войны.
В этом контексте, думается, официальное признание карабахского суверенитета кем бы то ни было, включая и Армению, невозможно, пока остается нерешенным вопрос территорий за пределами собственно НКР, вот уже 15 лет находящихся под контролем Степанакерта. Официально на эти районы "зоны безопасности" армянская сторона претензий не имеет, то есть территориальных требований к Азербайджану не выдвигает. С точки зрения международного права в данном случае речь идёт об "оккупации", в то время как вопрос судьбы собственно НКР (в границах бывшей Нагорно-Карабахской автономной области) есть вопрос, связанный с реализацией права наций на самоопределение. Собственно, известные Мадридские принципы, предлагаемые посредниками из Минской группы ОБСЕ сторонам конфликта, именно так и трактуют эту ситуацию: "оккупированные районы" должны быть поэтапно освобождены, а в самом Карабахе в будущем проведен имеющий обязательную юридическую силу референдум по вопросу о статусе края. И поскольку результаты этого референдума заведомо ни у кого не вызывают ни малейшего сомнения, можно сказать, что речь идет о варианте "территории в обмен на отложенный статус".
Однако склонить стороны к подписанию соответствующего соглашения, как известно, не удается. Ереван, не возражая в принципе, указывает, что, во-первых, должны быть четко прописаны конкретные сроки проведения референдума, который следует провести через 3-5 лет после подписания соответствующего соглашения. Во-вторых, уход Армии обороны НКР с ныне занимаемых хорошо оборудованных и подготовленных позиций неизмеримо повышает чисто военные риски для карабахского государства, а прочных гарантий обеспечения его безопасности пока не просматривается. Поэтому судьба одного-двух районов, географически связывающих НКР с Арменией, должна рассматриваться отдельно. В Баку же идее референдума по понятным причинам противятся и желают добиться освобождения всех указанных районов без увязки с решением вопроса о статусе. Там намекают, что готовы были бы даже подписать рамочное соглашение об урегулировании, но только сроки референдума должны быть перенесены на неопределенно далекое будущее (как заметил однажды по этому поводу президент Ильхам Алиев, "переходный статус" Карабаха может сохраняться еще 20, 30, а то и 100 лет). Понятно, что такой вариант армянскую сторону никак не может устроить, более того - этот подход превращает проблему в неразрешимую.
Действенное (хотя и весьма болезненное) решение, возможно, могло бы состоять в том, чтобы оба армянских государства (и в первую очередь, разумеется, НКР) официально продекларировали отказ от районов зоны безопасности и даже пошли на проведение некоторых как бы подготовительных мероприятий не только в этом направлении. Причем конкретная "деоккупация" также могла бы быть "отложенной" - по аналогии со статусом. Вероятно, на деле это мало повлияло бы на ход вещей непосредственно в зоне конфликта. Однако основное препятствие для признания карабахской независимости было бы де-юре снято. И в этом случае, говоря словами министра Альмагро, "сильное решение" могло бы быть принято без особых затруднений, и "уругвайский казус" имел бы совсем другое продолжение. Причем не столько в Уругвае, сколько, в первую очередь, в самом Ереване.
Ануш Левонян - политический комментатор (Ереван)
ИА REGNUM