Его партия против Непомнящего закончилась в турнире последней, невольно — на час с лишним — отодвинув церемонию закрытия Мемориала. Последним он закончил и накануне, выиграв у Свидлера и выйдя в единоличные лидеры. Да и вообще, если судить по количеству затраченной энергии и “шахматного пота”, пролитого на доску во время талевского турнира, он оставил далеко позади всех его участников.
Но… фортуна далеко не всегда бывает справедливой. А она поставила Ароняна с самого начала в неравные условия с другими претендентами на победу. Почти как в “армагеддоне» — да, Левон имел на один белый цвет больше, но в случае равенства очков уступал по дополнительным показателям всем — и Непомнящему, и Карякину, и Иванчуку, и Карлсену, — последний и был объявлен победителем Мемориала…
Хотя лучшим, по общему мнению, был именно Аронян. Стоит ли в сослагательном наклонении говорить о партиях с Карлсеном, Анандом, Накамурой и Гельфандом — в каждой из них Лёва прилично наседал на соперников, но те не прогнулись. А хуже он за весь турнир стоял лишь однажды, как раз в этой самой партии против Непомнящего, когда был по сути вынужден отчаянно искать шанс на победу черным цветом.
И обсуждая перипетии этой партии в компании Длуги, Дворецкого и своих секундантов, он, ухватив зубами дужку очков, примирительно рассуждал: “Надо же мне когда-то потренироваться в искусстве защиты!” Но Аронян на 6-м Мемориале Таля выступал исключительно в роли нападающего: он как вытянул на жеребьевке первый номер, так и понесся к чужим воротам. Забивать. А что не стал первым — все равно…
Терзать гроссмейстера после такого сверхнапряжения совершенно не хотелось — мы отложили “большой разговор” на после Лондона, — а пока короткие впечатления от Мемориала Таля. О том, что у Левона получилось в турнире, а что — нет.
— Расстроился ли от того, что после всех усилий, обилия красивых партий, идей, тебе не удалось стать победителем турнира?
— Нет, совершенно. Обычно я, в первую очередь, смотрю и оцениваю свою игру в турнире, а не конечный результат. А с этой точки зрения никаких претензий к себе нет — я доволен тем, как складывались партии, уровнем игры… Последнюю партию играл, конечно, бездарно, — но удалось проявить какую-то цепкость и спастись.
— Не расстраивало, что, выиграв тяжелую партию у Свидлера в 8-м туре и выходя на игру в 9-м, ты знал, что для победы будет мало “просто сделать ничью”? Что из-за лишнего белого цвета надо против Непомнящего снова играть на выигрыш!
— Не играл на победу или на поражение. Обычно я играю в шахматы. (Смеется.) Выходил на партию с желанием бороться, а когда получил эту позицию с лишним качеством за пешку, подумал, что черным, может, удастся что-то выжать. И… тут начал нести такую ахинею, что чудом спасся. Стыдно… показывать детям!
— Говоря о том, кто показал в Мемориале Таля наиболее цельную и интересную игру, все называют тебя и Карлсена. Логично, что именно вы поделили первое?
— Мне кажется, да. Мы оба играли достаточно хорошо. Боролись, старались… Не без ошибок и упущений, но в турнире такого уровня по-другому и не бывает.
— Не обидно, когда чуть ли не в половине партий ты “не добираешь”?
— Я бы не стал так говорить… Это не совсем верно как по отношению ко мне, так и по отношению к моим противникам. Звучит так, будто я решал, выигрывать мне или не выигрывать! Я не упускал шансы на выигрыш в той или иной партии, я лишь упускал шансы поставить проблемы. Это разные вещи! В этом турнире все игроки очень упорные и сильные, все умеют защищаться и никто не хочет проигрывать.
— Но, если отталкиваться только от твоих комментариев в пресс-центре, чуть ли не в половине партий ты стоял “сильно лучше” или вовсе “выиграно”…
— Это очень обманчивое впечатление. Быть может, я хотел выдать желаемое за действительное? (Улыбается.) На самом деле, реальные шансы на победу у меня были только в партии с Карлсеном. Однако он в ней упустил возможность лишить меня каких-либо шансов. Понятно, без упущений не получится ни одного турнира, и я доволен хотя бы тем, что удалось обойтись без каких-то ужасных ошибок.
— В шахматном мире сейчас все немного перепуталось: кто первый в мире, а кто — второй, кто — чемпион, а кто — претендент… В подобной ситуации насколько важны такие турниры как Мемориал Таля, и создают ли они какую-то картину мира?
— Это интересный турнир, мне очень нравится играть тут. Прекрасный состав, а в этом году организаторы решили прыгнуть выше головы, сделав его XXII категории. А насчет “картины мира”? Я не знаю, мне кажется, что определенная переоценка в верхушке идет после каждого крупного турнира. Да, сейчас в шахматном мире нет такого ярко выраженного лидера, каким в свое время был Каспаров. Но, может быть, это и хорошо. Здесь вот выиграл Карлсен, а где-то в другом месте — я, Ананд, Крамник или, допустим, кто-то другой. Это интересно. И зрителям, которые перед турниром не знают, чего от кого ждать, и самим игрокам… У каждого есть шанс.
— А после неудачи в Казани у тебя нет стремления турнирными результатами как-то выправить свое “пошатнувшееся” положение в шахматном мире?
— Не знаю… Если бы я знал, что оно пошатнулось, то, возможно, начал бы что-то делать! (Хохочет.) Но я об этом не догадывался, поэтому играю как обычно.
— Но то, что тебе никак не удается включиться в борьбу за титул…
— …Нет, это меня нисколько не тяготит. Неприятно, конечно, сознавать, что они там, а я — нет. Но в шахматном мире все более-менее объективно. Не смог, значит, пока не достоин такой чести. Вот Гельфанд будет сейчас играть матч с Анандом. Он был лучшим в матчах претендентов и победил вполне заслуженно.
— Какие тогда твои ближайшие творческие и спортивные планы?
— Планы — чуть-чуть прийти в себя. И ехать в Лондон. Еще одно испытание…
— Ощущение, что турнир идет за турниром, тебя не выбивает из колеи?
— Я уже давно не участвовал в шахматных марафонах. И вот решил попробовать, что это такое. Давай-ка, думаю, посмотрю! Все-таки для того, чтобы играть цикл, — а я очень хочу хорошо играть в следующем цикле, — надо научиться… например, не позволять себе отдыхать! И я устроил себе своего рода “симулятор”, чтобы посмотреть — способен я выдержать такую длительную нагрузку?
После Лондона буду смотреть, думать, как жить дальше. А пока — снова в бой!
Евгений Атаров
chesspro.ru
