Пульс
Политика

Терминологическая провокация

Терминологическая провокация

29 ноября азербайджанское агентство АПА распространило сообщение, согласно которому французский сопредседатель Минской группы ОБСЕ Бернар Фасье после перехода границы Республики Армения с Азербайджаном, будучи в Казахском районе, заявил: «На этот раз мы совершили переход не на линии соприкосновения войск в Карабахе, а на армяно-азербайджанской границе. К счастью, напряженность здесь ниже, чем на линии соприкосновения». Информация была опубликована в 17 часов 19 минут. В 17.37 она была перепечатана другим азербайджанским агентством, ANSpress, а затем еще рядом азербайджанских агентств. В 18.16 та же информация была опубликована российским агентством Regnum и, получив второе дыхание, пошла гулять по российским информационным агентствам. Справедливости ради отметим, что в информации некоторых азербайджанских агентств слова Бернара Фасье были переданы несколько иначе: «На этот раз мы осуществили переход на линии соприкосновения войск не в Карабахе, а в Казахе».

БОГ С НИМ, БЕРНАРОМ ФАСЬЕ, СОВЕРШИВШИМ ПОСЛЕДНИЙ ВИЗИТ В РЕГИОН в качестве сопредседателя Минской группы ОБСЕ. В данном случае речь не о нем и даже не о том, что именно он сказал в Казахе, а о тех армянских журналистах, что бездумно (надеюсь) подхватывают и тиражируют красиво оформленные выражения и словосочетания. Между тем часто повторяемые словосочетания и выражения влияют на подкорковое сознание людей, которое часто оказывается более действенным, чем сознание осознанное.

Выражение «линия соприкосновения» применительно к государственной границе между Республикой Арцах и Азербайджаном ошибочно как в смысловом значении, так и в юридическом. Республика Арцах «соприкасается» не только с Азербайджаном, однако никому и в голову не приходит назвать ее границу с Ираном или Арменией линией соприкосновения. И проблема тут не только в напряженных отношениях Арцаха с Азербайджаном. В противном случае политическим неологизмом «линия соприкосновения» именовали бы азербайджанскую часть границы не только Республики Арцах, но и Республики Армения. Или, например, границу между Индией и Пакистаном, Турцией и Ираком, Израилем и Ливаном…

Между Республикой Арцах и Азербайджаном существует государственная граница и именно так она должна называться. Сказанное не прихоть. Линия соприкосновения имеет свойство меняться и перемещаться, а в логике ее использования относительно границы Арцаха с Азербайджаном воспринимается как возможность дарения (иначе говоря, сдачи) Азербайджану реинтегрированных в армянское государство районов. Таким образом, использованное Бернаром Фасье выражение – в любой интерпретации – в корне неверно, и ему, а также его преемнику Жаку Фора необходимо официально указать на очевидное несоответствие между реальностью и используемой им терминологией.

БЕЗУСЛОВНО, ГОСУДАРСТВА – ЖИВЫЕ ОРГАНИЗМЫ, и в разные периоды своего существования они могут разрастаться или, наоборот, сжиматься. Государственные границы не являются раз и навсегда состоявшейся данностью. И границы Республики Арцах не являются исключением. Никто не может гарантировать, что некоторое время спустя эта граница, например, не будет проходить по Куре. Однако на данном этапе истории у Республики Арцах существуют обозначенные в ее Конституции границы, и именно эту данность мы обязаны иметь в виду.

Вместе с тем проблема тут не в разных заморских сопредседателях, а в нас самих. Ровно три года назад («Голос Армении», 11 ноября 2008 года) мы писали о недопустимости использования названия «Карабах» применительно лишь к территории бывшей Нагорно-Карабахской автономной области. Как, собственно, и выражения «Нагорный Карабах». Но армянские авторы продолжают сплошь и рядом использовать выражения «территории за пределами Карабаха или Нагорного Карабаха» по отношению к реинтегрированным в Республику Арцах районам.

Еще одна искусственно (и искусно!) внедренная в наше сознание терминологическая путаница. Армянские журналисты и политологи, пишущие на тему Азербайджана, практически всегда называют живущих там автохтонов национальными меньшинствами. Так же, кстати, пишут о себе многие лезгинские, талышские и иные, представляющие коренных народов этой республики журналисты. Политический штамп, внедренный в подкорковое сознание, дает о себе знать.

Между тем данное выражение не столь безобидно, как может показаться на первый взгляд. «Национальных меньшинств» в Азербайджане в совокупности намного больше, чем закавказских турок, даже если причислить к последним мимикрирующих под турок представителей коренных народов. Однако само слово «меньшинство» лишает коренные народы уверенности в своих силах и возможностях, подавляет их волю к борьбе за свои неотъемлемые права и способствует пантюркистской политике Азербайджана по ассимиляции и вытеснению из республики ее автохтонных жителей.

ПРОБЛЕМА ЭТА НОСИТ НЕ СТОЛЬКО ПОЛИТИЧЕСКИЙ, СКОЛЬКО МОРАЛЬНЫЙ ХАРАКТЕР. Те же самые лезгины и талыши, а также другие коренные народы Азербайджана сегодня находятся в той же ситуации, что и армяне в Нахиджеване советского периода. И негоже нам, ценой жизни тысяч сыновей армянского народа отстоявших свою свободу на клочке исторической родины, способствовать, пусть даже неосознанно, уничтожению и выселению из Азербайджана тысячелетних соседей.

Тема терминологической экспансии имеет огромное значение, и мы еще будем возвращаться к ней. А в качестве предисловия к будущим статьям расскажу об одном эксперименте, много раз опробованном мной в разных вузах Армении. Обычно первое занятие и знакомство с новой группой студентов я проводил в режиме вопрос – ответ. Вопросы, как правило, рождались экспромтом, в зависимости от ситуации, но один был обязательным: я просил студентов, считающих себя верующими, поднять руку. Как правило, никто руки не поднимал, и на мой вопрос: «как, здесь собрались одни неверующие безбожники?» — поднимался возмущенный гвалт: «Почему безбожники? Мы ходим в церковь!»

Армянский читатель наверняка все понял. В результате ненавязчивого внедрения в слово «верующие» иного значения в современной Армении оно прочно ассоциируется с сектантами. Это и есть влияние слова на подкорковое сознание. А ведь «верующим» и веры больше.

Левон МЕЛИК-ШАХНАЗАРЯН, «Голос Армении»