Нападающий сборной Армении и «Краснодара» Юра Мовсисян дал интервью «СЭ», которое полностью представляем вашему вниманию:
Его интервью — редкость даже на официальном сайте клуба. Микст-зону этот форвард проходит, как иных защитников, — не замечая оказываемого сопротивления. Говорить о футболе и жизни Юра — правильно именно так — всегда предлагает на английском, который у него, парня из Америки, блестящий.
— Вы родились в Баку, детство и юность провели в Пасадене, а профессиональную карьеру делаете в России. Как с такой биографией выучить в совершенстве армянский?
— В любой армянской семье дома говорят на языке предков. И не важно, где именно вы живете. Язык сохраняется всегда. Хотя бы потому, что на Земле живут восемь миллионов армян. И только три миллиона — в самой Армении.
— Именно поэтому вы такие дружные?
— И поэтому тоже. У нашего народа слишком сложная и даже трагическая история, чтобы мы забывали об этом и не дорожили друг другом.
— Год спустя после вашего рождения произошли кровавые события в Сумгаите. Вскоре ваша семья уехала в Америку…
— Если честно, я просто не помню нашу жизнь в Баку. И причину отъезда назвать затрудняюсь. Наверное, родители решили, что в Америке им будет проще вырастить детей, дать нам образование, открыть новые перспективы. Мои детские воспоминания связаны только с Америкой.
— У вас большая семья?
— Родители и два брата. Я — средний. Младший учится, старший работает. Родители отдыхают. Хватит! Сегодня пусть поработает Юра. Этого должно хватить для благополучия близких. Мы близки, хотя они от меня далеко, в Штатах.
— Ваш выбор нетипичен для этой страны — футбол.
— Для школьника — в самый раз. Пусть футбол в Америке называют соккером, в школах и университетах он популярен. Для меня выбор, чем заниматься, вообще не стоял: я хотел быть только футболистом и обязательно профессионалом. Меня ничего больше не интересовало по-настоящему — ни учеба, ни дела.
— Родители одобрили выбор?
— Меня невозможно было переубедить. Футбол — и все, ничего больше! К тому же, когда я начал тренироваться, в США появилась профессиональная лига. Это был ориентир, пример того, что деньги в Америке можно заработать, играя в футбол.
— Детские школы в США платные. Вы тоже платили за тренировки?
— Нет. Мне повезло. Сначала — когда взяли в команду к хорошему тренеру. Потом — когда старший брат отказался от тренировок в мою пользу. Он тоже занимался футболом, но потом решил, что будет мне помогать, а не тратить деньги семьи. Еще раз удача улыбнулась, когда тренер получил работу в специализированной футбольной школе и забрал меня с собой. Повезло и в том, что тренер отказался брать плату за мои посещения тренировок.
— Почему? Это не по-американски.
— Он египтянин. Шариф Зайни. Ему нравилось, как играла наша детская команда. И я старался. Для меня футбол был всем, а не просто шансом, который нельзя упускать.
ЕХАЛ ИЗ АМЕРИКИ В ДАНИЮ НЕ РАДИ ДЕНЕГ
— Первый контракт, с «Канзасом», вы подписали в университете, верно?
— Нет, после колледжа, в 19 лет. Я же был сосредоточен на футболе, а не учебе.
— Много ли может заработать профессионал в MLS?
— Деньги у всех разные. Если ты Анри или Бекхэм, то можешь смело ждать громадных гонораров. Любой спорт в Америке — это не только победы и очки, но и шоу-бизнес. MLS пытается работать по законам этого жанра — ищет звезд, всячески привлекает внимание к лиге.
— Контракты и голы Юры Мовсисяна вряд ли этому способствовали. Не поэтому ли вы, выиграв титул в MLS и получив приз симпатий от партнера лиги, уехали из Америки в Данию?
— Дело не в голах и не в деньгах. Мой второй контракт с «Реал Солт-Лейк» был уже достойным. Платили хорошо — и я ехал в Данию точно не ради суммы в контракте. Я просто решил, что уеду в Европу, едва появится предложение.
— Не вы один такой. В Европу из года в год уезжает почти вся сборная США. Отчего так происходит?
— Люди хотят играть в Лиге чемпионов или Лиге Европы, выходить на поле и тренироваться вместе с лучшими игроками. Профессиональный стимул, желание развиваться — вот главная мотивация в этой миграции. В этом смысле я такой же.
— Тогда почему именно Дания? Это не самый сильный чемпионат в Европе…
— Российский действительно сильнее. «Рандерс» я выбрал, понимая, что мне дадут в этом клубе не просто шанс, а место в составе. Я хотел играть, а сила клуба или лиги была вторым вопросом. Если ты играешь и забиваешь, тебя заметят. Я знал: голы дадут мне шанс уехать из Дании в другой, более сильный чемпионат.
ПЕРЕЙДЯ В «КРАСНОДАР», Я СДЕЛАЛ ПРАВИЛЬНЫЙ ВЫБОР
— Прошлой зимой вас звали «Рубин» и киевское «Динамо», а вы выбрали «Краснодар»…
— …И это был хороший выбор! Я тут играю, есть голы. Для меня важно играть. Сидеть в запасе у меня плохо получается.
— Раздражаетесь?
— Иногда даже сильно.
— С таким характером вам будет непросто в больших клубах. Там конкуренция — три игрока на место. И все мастера.
— Играть будет тот, кто сильнее, кто лучше готов на сегодняшний день. Если я вижу: конкурент действительно сильнее меня, то проблемы нет. А если мы примерно равны по квалификации, но в силу симпатий тренера постоянно играет только один — таким решением будет раздражен любой футболист.
— Правда, что этой зимой вас звал ЦСКА?
— Ничего не знаю об этом. Со мной эту тему обсуждали только журналисты.
— Агент мог провести предварительные переговоры, ничего не афишируя и никого не поставив в известность, даже Вас.
— Думаю, это просто спекуляции. И потом, у меня три агента. Какой из них, интересно, мог это сделать?!
— Зачем вам так много менеджеров?
— Один ведет дела в Америке, второй — в Европе, а еще один помогает мне в России.
ЕРЕВАН — МОЙ ВТОРОЙ ДОМ
— В паузах между сборами вы летаете то в Ереван, то в Донецк. Какой в том прок?
— Ереван — это мои друзья, мой второй дом. Мне очень нравится этот город.
— А Донецк?
— Там тоже друзья. Там тоже живут армяне, мы хорошо проводим вместе время.
— Если армяне встретятся в Антарктиде, они тоже накроют стол, на котором будет долма, бастурма, бозбаш, тутовая или кизиловая водка?
— Обязательно! Еще доброту и радушие вы забыли. Мы же армяне, а это люди с добрым сердцем.
— Вы ощущаете себя легионером в России?
— Уже нет. Хотя, принимая предложение господина Галицкого, я меньше всего думал, что смогу стать в новой стране своим. Просто хотел стать частью его проекта.
— Русский уже освоили?
— Не вполне. Для интервью я еще мало слов знаю, но понимаю почти все. Важно, что я не ошибся в своем выборе: российская лига быстро прогрессирует — и это самое важное.
— А сборная Армении — самая прогрессирующая национальная команда в Европе?
— Мне приятно это слышать. Да, у нас есть амбиции. Мы хотим попытаться выйти в финальный раунд чемпионата Европы или мира.
— Это реально?
— Мы верим в себя. Основное достижение нашего главного тренера — это вера в свои силы всех футболистов сборной Армении. Вардан Минасян помог нам понять: эта команда может обыграть любую сборную.
— Смело.
— У нас выросло новое поколение талантливых игроков. Многие парни играют в Европе, в хороших клубах. А сам Минасян — сильный тактик. Он так строит игру, что мы показываем все лучшее и прячем свои слабости.
— Да, но пока Армении сложно рассчитывать на реальную борьбу за место в финальном турнире чемпионатов мира или Европы.
— Мы постараемся повысить свой рейтинг.
— До славы поколения успешного «Арарата» 70-х вам пока далеко. Звезду той команды Левона Иштояна даже в популярном кинофильме «Мимино» ее герой-армянин упоминает в качестве одной из главных знаменитостей Еревана.
— Я смотрел «Мимино» и знаю эту фразу. У Левона Арутюновича своя футбольная школа в Голливуде.
— Где?
— В Голливуде, в Большом Лос-Анджелесе. У него все хорошо, он тоже сегодня американец. А тот «Арарат» — великая команда. Зачем нас с ней сравнивать?!
— В сборной вы лучший бомбардир, в клубе — тоже. Ваш лучший результат за сезон — девять голов в Дании: за первый круг вы забили 5 мячей в чемпионате и 4 — в Кубке. До этой отметки сейчас остался всего один гол. Какой итоговый результат вас устроит, чтобы вы сказали летом: это был мой лучший сезон?
— Не спрашивайте меня об этом: я не люблю загадывать — сколько забить, какое место занять. Лучше просто хорошо играть и хорошо делать свою работу. Она ведь у меня любимая.
Tert.am
