Заместитель министра обороны НКР,
генерал-майор, Герой Арцаха
7 мая мы получили приказ о штурме Шуши. Мой взвод состоял из 50 человек. Желающих участвовать в штурме было много, но мы выбрали наиболее боеспособных, потому что знали, какие испытания нас ожидают. Это был решающий, судьбоносный бой, в успехе которого никто не сомневался. Мы шли на штурм, я бы сказал, с неким восторгом — умереть во имя освобождения Шуши было для всех нас честью.
Наша рота продвигалась по главной дороге — в направлении высоты, на которой стоят три вышки. Мы «спокойно» шли вперед, до противника оставалось метров тридцать, и мы уже держали под прицелом их позиции, но азеры об этом не догадывались.
Дух побуждал нас идти вперед. В нашем распоряжении находился всего один танк, который был подбит на подступах к городу, правда, после того, как он успел изрядно «поработать». Если бы его не подбили, в Шуши можно было войти в тот же день. Двое из членов экипажа — Шаген Саркисян и Ашот Аванесян погибли, а третий — Гагик Авшарян — остался жив по счастливой случайности. Из нашей роты погибло шестеро ребят.
9 мая в 6 часов утра мы вступили в Шуши. Это был исторический момент. В голове проносилась только одна мысль — отныне Степанакерт не будет подвергаться обстрелу. Ведь ежедневно в столице погибали безвинные мирные жители, старики и дети.
Именно Шуши был первой крупной победой нашего народа.
Как пролетели эти двадцать лет… Иногда я окидываю мысленным взором пройденный путь, вспоминаю 1991-й, 92-й, 93-й годы и удивляюсь, как, каким образом нам удалось преодолеть эти трудности. После Агдама — Физули, после Физули — Мартакерт, Омар, Гадрут… Мы шли, не имея времени на размышления. Когда я говорил ребятам — пошли (имея в виду очередное сложное задание), они никогда не роптали, не возмущались, более того, говорили: кто же, если не мы?
Не приведи Господь, но если завтра опять начнутся боевые действия, основная тяжесть вновь ляжет на плечи ветеранов — мы не сможем положиться на одних только 18-19-летних новобранцев. На полях сражений мы потеряли многочисленных друзей, и потому обязаны довести их дело до конца. Среди нас нет ни одного человека, который не потерял бы друга, брата, отца… За эту землю пролилась кровь, кровь наших родных. И если потребуется, мы готовы воевать еще.
Хотелось бы, чтобы мы праздновали лишь подобные юбилеи — юбилеи освобождения, победы, и чтобы такие праздники приумножились…
Возможно, это судьба нашего поколения, и мы должны гордиться, что именно нам удалось исправить некоторые из допущенных исторических ошибок… В 1915-м мы потеряли полтора миллиона армян. Где же была стоявшая во главе народа власть? То же самое могло произойти и сейчас, если бы мы не были начеку. Однако на этот раз наши враги просчитались. Ибо наше поколение (я говорю это с гордостью) не упустило подходящего момента, положение народа стало невыносимым, чаша терпения переполнилась… Помню, юноша, по имени Славик, не имея даже на руках оружия, добрался до подступов Шуши, затем «выхватил» у одного из ребят пулемет и самозабвенно вступил в бой. За полчаса до вступления в Шуши он… погиб.
В освобождении Шуши участвовали не по приказу и не по принуждению — все были добровольцами. Если кому-то мы отказывали в участии в бою, он обижался, расстраивался. За провинность мы лишали права участия в Шушинской военной операции — из нашего взвода подобным образом мы наказали двоих бойцов… В этом и кроется секрет нашей победы.
И просто говорить, что я горжусь тем, что мне посчастливилось в этот исторический период быть солдатом народа — все равно что ничего не сказать…
Азат Арцах
