«Собеседник Армении» продолжает публикацию очерка об армяноязычных амшенцах-мусульманах, живущих на восточном черноморском побережье Турции. Журналист Ваан Ишханян 12 дней провел в местах их проживания. Вышедшая в прошлом номере первая часть очерка повествовала об амшенских селах и о тех амшенцах, часть из которых считает себя турками, другая часть — ни турками и ни армянами, а отдельной нацией — амшенцами.
Пастухи
Бармен бара «Гайде» достал откуда-то кавал (пастушеский духовой музыкальный инструмент, род флейты.- Ред.) и передал Гаруну. «Я скажу, кто такой амшенец. Амшенец — пастух»,- сказал Гарун и заиграл. От пастушества амшенцев остались только мелодии, которые вместе с молочного цвета анисовой водкой и пивом рассказывают нам сейчас об уходящей в прошлое горской жизни и пасторальных традициях.
Ну и круговой танец. Каждый вечер в верхнем зале бара, прокуренном и полутемном, молодые амшенцы с ритмичными возгласами и притопами танцуют под кавал, волынку и гитару прадедовский круговой танец.
Амшенцы были пастухами, но от тех пастушеских времен остались лишь музыка кавала да летовки-эйлаги.
Большие скотоводческие фермы поглотили мелкие пастушеские хозяйства, и амшенцы сменили посох пастуха на автомобильную баранку — большая часть встреченных нами мужчин работают шоферами. Немало амшенцев занялись и выращиванием чая.
«Сейчас есть фермы с 20-25 тысячами овец, так что животноводство для нас стало бессмысленным»,- говорит житель Кайакоя Джемал Вайич, работающий на чайной фабрике в Кемалпаше.
Основной доход здешних сельчан приносит чай. По словам Джемала, его доход составляет 20-25 тысяч долларов в год.
<
Урбанизация и модернизация в 60-е годы согнали амшенцев из сел и привели их в города Кемалпашу, Хопа и мегаполисы — Трапизон, Самсон, Стамбул, Анкару… От переписи к переписи сокращается численность сельского населения. Сейчас многие амшенцы имеют три места обитания: бывшие летовки-эейлаги, куда они отправляются не столько пасти скот, сколько избавиться от летнего зноя, Кех-село, то есть место рождения, и Чархи или побережье, то есть город.
В памяти старшего поколения еще живы воспоминания о пастушеской жизни. Но вот что они делали до того, как заняться скотоводством в горах Ардвина, и почему амшенцы переселились из самого Амшена в Хопа? Ответов на эти вопросы нет.
Коммунистическая Хопа, или Моя история — это мой дед
Бар «Гайде» — одно из немногих мест в Хопа, где нет портретов Ататюрка.
«Вот мой Ататюрк!» — говорит коммунист-амшенец и показывает на фотографию старика — коммуниста Нури Ясатагиса по прозвищу «Доктор».
Слова «коммунист» и «социалист» здесь обозначают не партийную принадлежность, а убеждение (в Турции сейчас действует некая Коммунистическая партия, созданная, как считается, властями в угоду Западу — чтобы выглядеть в его глазах демократичными; но амшенские левые относятся к ней с пренебрежением).
Примерно семь из семнадцати тысяч населения Хопа — амшенцы, еще тысяч семь — лазы,- причерноморский народ, говорящий на языке, близком к менгрельскому. Остальное население принадлежит к самым разным народностям.
Как почти в любом приморском городе, жизнь в Хопа кипит на двух узких центральных улочках, где мужская часть населения пьет чай, играет в нарды и бреется. В конце улиц — мечети, из репродукторов которых раздается призыв к молитве (ezan), а в подвальных барах сидят проститутки из бывших советских республик, ублажающие уставших после тяжелых рейсов водителей.
<
Если вы видели фильм Озджана Алпера «Осень», часть которого снята именно в Хопа, то осенью в Хопа тебя охватит состояние дежавю: дождь, тянущий с моря промозглый ветер, и проститутка-грузинка. Разница лишь в том, что в фильме грузинка звонит по уличному телефону-автомату, а сейчас — что-то яростно втолковывает по сотовому телефону, стоя на ступеньках ночного клуба.
«Где тут можно спокойно посидеть и выпить пива?» - спрашивает Хачик знакомого амшенца. Тот кивает в сторону ночного клуба и отрицательно мотает головой: только не там! — и показывает глазами на здание напротив: там, на втором этаже, бар «Гайде» — революционный клуб Гаруна Аксу.
<
Откуда нас знает Муми Йылмаз? Не успели мы зайти в «Гайде», как он весело помахал нам рукой — я тоже армянин! Мы подсаживаемся к ним. Пиво или водку? Турецкое пиво Efes очень вкусное. Три друга пьют анисовую водку: наливают в стакан и добавляют воды — водка становится молочного цвета.
«Мы знаем об Армянском вопросе — мы одной крови! — говорит Муми и показывает на вены.- Мы братья, мы все армяне!»
Его товарищ Наджи 15 лет назад был в Армении. Рассказывает, что как только пересек грузино-армянскую границу, сразу же встал на колени и поцеловал армянскую землю. И со смехом добавляет: американцы, армяне, грузины, азербайджанцы — все они люди, и проблем между ними нет, проблема в их мозгах.
— Откуда тебе известно, что ты армянин? — выслушав тираду Муми, спрашивает Гарун. — С чего ты взял, что ты армянин?
Муми возмущается, потом мы все отправляемся в какой-то магазинчик, рассаживаемся на табуретках и пьем пиво прямо из бутылок. Муми никак не может забыть слова Гаруна: «Гарун говорит: разве ты знаешь историю, что утверждаешь, будто ты — армянин? Ну и ну! Мне не нужно знать историю; моя история — это мой дед. Что мой дед сказал, то и истинно, и все, что я знаю, я унаследовал от него. Дед спустился с гор, чтобы продать свой товар, а товар этот — всего лишь молоко да масло. Хотел обменять на нужные вещи, но ему сказали: «Ты армянин!» — дали по башке, разбили голову, ограбили, коня тоже отобрали… Раньше, когда мы жили в горах и спускались вниз, нас все время били и били, говорили: это армяне! Но сейчас мы спустились вниз и нас уже не могут угнетать».
Узнав, что мы армяне, хозяин магазинчика изменился в лице, но не как хаджи Сулейман — не нахмурился, а наоборот, расцвел. «А там у вас знают о нас?» - спрашивает он. Хачик говорит, что в Армении не так уж и осведомлены . «Э-э,- вздыхает хозяин,- мы продали свою веру, продали свое христинство и стали мусульманами…»
Даже те амшенцы, которые избегают считать себя армянами и называют себя турками, не могут избежать пренебрежительного отношения со стороны других мусульманских народов, в особенности лазов, использующих слово «эрмени» как ругательство. «Не знаю, почему называют нас «армянским семенем»,- жаловалась нам амшенка из Чамурлу.
И хотя отношения между армянами и лазами несколько смягчились, амшенцы тем не менее затаили в своих сердцах давнюю обиду.
Официальные власти, желая отрезать амшенцев от их армянских корней, придумали им другую историю, но в то же время власти на местах, считая их армянами, грабя и подавляя их, не давали им забыть о своем армянском происхождении.
Если в Башобе хаджи Сулейман самым счастливым днем своей жизни считал посещение Мекки, то амшенцы не забывают и времена гонений: «Лазы не давали нам поселиться в Хопа, закидывали нас камнями…»
Амшенцы нашли два способа противостоять им: первый — сопротивление и идеология «проклятьем заклейменных», то есть марксизм, и второй — стать «большими католиками, чем Папа Римский», то есть превратиться в более ярых турок-националистов, чем даже лазы.
Как и Муми, так и Аслан в баре «Гайде» при виде нас сразу вскочил и как старый знакомый протянул нам руку.
«Я армянин, армянин!» — сказал он и пригласил нас за свой столик. Аслан пытается говорить только на амшенском. Трое его сотрапезников не обращали на нас особого внимания, и я предположил, что они не амшенцы. «Они курды, наши товарищи по левым убеждениям. Они прекрасно помнят, что резали армян, и сейчас сожалеют о содеянном»,- говорит Аслан и что-то по-турецки объясняет им. Один из курдов кивает: конечно!
«У турок две проблемы, две вещи они ненавидят — армян и коммунистов, и вот эти-то два ненавистных туркам понятия я воплощаю в своем лице!» — с гордостью сообщает Аслан. Он всячески пытается подчеркнуть, что он коммунист не советского толка, что не принимает советскую коммунистическую идеологию, и особенно Сталина. «Для меня Россия дала трех коммунистов: Троцкого, Коллонтай и еще Ленина». Имя Ленина он произносит с ноткой сомнения.
В 2004 году впервые в истории мэром Хопа был избран амшенец, да еще и коммунист Йылмаз Топалоглу, выдвинутый партией «Свобода и согласие» (ныне он состоит членом Партии равенства и демократии).
Йылмаз Топалоглу - амшенец, коммунист и мэр
<
«В моем лице мы впервые смогли добиться того, что коммунист-амшенец стал мэром, — говорил 50-летний Йылмаз. — Что и говорить, наши оппоненты издевались: мол, что они понимают в политике, они дикари, только и умеют, что пасти овец… Но я уверен, что во время моего пребывания в должности мы правили довольно хорошо, и я горд, что стал первым амшенцем, достигшим такого поста».
Но после первого успеха последовал провал: в 2009-м амшенцы выставили двух левых кандидатов, которые разделили между собой голоса сторонников. Йылмаз набрал 2200 голосов, второй амшенец — 800, а должность мэра вновь перешла к Народно-республиканской партии: набрав 3400 голосов, победу одержал лазский кандидат.
«Сведи мы воедино мои и его голоса, то все равно бы не выиграли, но если тыл крепок, то и голоса бы добавились, и выступи мы солидарно, то могли бы и выиграть,- говорит Йылмаз.- Но даже если бы амшенцы выставили единого кандидата, это вовсе не означает, что все амшенцы проголовали бы за него. Националисты создали сплошную антиармянскую атмосферу, в которой армянское прошлое приравнивается чуть ли не к преступлению. У многих амшенцев есть еще этот страх — чтобы его вдруг не сочли армянином. И особая пропаганда ведется, если кандидат — армянин и тем более оппозиционер».
Он рассказывает и о том, как, будучи мэром, пытался решать культурные проблемы национальных меньшинств, но центральные власти создавали ему препоны.
«Первые искорки сотрудничества национальных меньшинств могут возникнуть в сфере литературы и искусства,- говорит Йылмаз.- Мы пытались организовать амшенские и лазские фестивали. Даже составил с префектом одного из районов Диарбекира проект, стержнем которого стала идея культурного сближения между тамошними курдами и здешними амшенцами и лазами. Такой переполох поднялся!.. Центральные власти вмешались, не дали завершить, пустили слух, будто курды и амшенцы объединяются против властей, а под конец и вовсе потребуют независимости… Одной из причин утраты нами власти было именно то, что нас обвинили в антигосударственности и антитюркизме».
В молодые годы Йылмаз был членом нелегальной Коммунистической партии, после переворота 1980 года был осужден на три года и прошел все круги турецкого тюремного ада. Первой его женой была амшенка — вместе с дочерью она погибла в автокатастрофе. Вторая жена турчанка, тоже коммунистка. Есть дочь, а несколько дней назад родился и сын.
Джемил Аксу
«Во время допроса, когда узнали, что я из Хопа, спросили, лаз я или амшенец? Я сказал, что амшенец. Значит, сказали, ты армянин. Да,- подтвердил я,- я армянин! После этого отношение ко мне сразу изменилось в худшую сторону. Меня ругали за то, что я армянин, завязали мне глаза, и полицейские начали бить меня за то, что я армянин…».
<
34-летний Джемил Аксу во время учебы в Самсуне принимал активное участие в левом движении, был членом марксистско-ленинской коммунистической партии. В 1996 году в возрасте 19-и лет был арестован, обвинен как член террористической организации и отсидел в тюрьме 8 лет. После освобождения 9 месяцев скрывался от властей, чтобы избежать службы в армии. «Только-только освободился, а тут сразу хотели забрать в армию, я же хотел побыть немного на свободе…» Потом полтора года отслужил в армии. Создал общественную организацию «Одна жизнь», является главным редактором созданного им же журнала «Биряшам».
— Зачем же тебе завязывали глаза?
— В заключении мне, бывало, на целые дни завязывали глаза. Нас постоянно пытали, и глаза завязывали, чтобы мы не видели, кто нас мучает. Когда меня схватили, я восемь дней провел под стражей, потом меня должны были привести в суд. До суда нас собрали в коридоре — 18 человек. Какой-то государственный чиновник начал читать нам проповедь — мол, зачем вы последовали за каким-то армянином, стали игрушкой в его руках, поверили его идеологии…
Впервые о Джемиле я узнал два года назад, когда посмотрел фильм Озджана Алпера «Осень», который рассказывал о потерявшем в турецкой тюрьме здоровье политзаключенном Юсуфе. Мне стало известно, что у Юсуфа был прототип, и он, в отличие от Юсуфа, который умер в тюрьме, жив. Это был Джемил.
— Каков твой вклад в фильм, Джемил?
— Все, что касается психологического состояния вышедшего из тюрьмы человека: как он заново учится входить в социальную среду, общаться с людьми после долгого пребывания в тюрьме… Использовали и мои письма из тюрьмы, а еще я принимал участие в редактировании диалогов на амшенском.
— Мы наслышаны о жестокости турецких тюрем. Что ты можешь сказать об этом?
— До последних времен положение как в тюрьмах, так и в полицейских участках было ужасающее. В полицейских участках также применяли пытки и издевательства. За восемь лет тюрьмы я и мои товарищи постоянно подвергались насилию. Только в нашей тюрьме умерли десять человек. В 2008-м или в 2009-м в диарбекирской тюрьме скончались 12 человек — все курды. В 2000 году в целом ряде тюрем осужденные за свои левые взгляды заключенные подняли восстание. 28 курдов были убиты, сотни людей ранены. В последние годы в связи с желанием Турции вступить в Евросоюз пытки в полицейских участках несколько поумерились, но они все еще есть, особенно в тюрьмах.
— Как погибли эти люди?
— Так, в одной из тюрем в камере вместо тридцати человек сидели сразу сто. Чтобы изменить эти условия, заключенные начали было движение протеста, но власти ночью устроили нападение — со стрельбой, слезоточивым газом, вот и погибло столько людей. Еще некоторых солдаты просто забили до смерти — все они были левыми социалистами.
— А какие конкретно пытки применялись?
— Назову лишь две: мучили электрическим током или же привязывали за руки и ноги и начинали растягивать. Много есть разных способов… Больных не лечили: не давали лекарств, не клали в больницу… Тюремщики часто заходили в камеры лишь для того, чтобы избить.
— За что же били? А если б вы не протестовали, сидели бы себе тихо, все равно бы били?
— Поступали и так. Но они специально провоцировали нас, искали любой повод для избиения. Придумывали на местах всякие свои законы и правила. Например, передают с воли книгу, а тебе ее не дают. Или перед прогулкой приказывают: на прогулку пойдете голыми, так что раздевайтесь! Все это было противозаконно. Мы начинали возмущаться, и тут они набрасываются… Всегда находили повод избить человека
— Как вы выдерживали?
— А что делать, выхода нет - ведь хочется жить, и чувство собственного достоинства дает тебе силу сопротивляться и жить.
— Армянин и коммунист - неужели в Турции их действительно так ненавидят?
— Здесь в сознании всех людей сидит, что у Турции имеется три врага: армяне, алавиты (турецкие алавиты или алеви — «почитатели Али» являются подгруппой шиитов. В Турции почти 20% мусульман принадлежат к этому религиозному направлению. Турецкие мусульманские богословы не признают алавитов мусульманами. Движущей силой против турецких алавитов являются исламские фундаменталисты и пантюркисты.- Ред.) и коммунисты. Так говорится даже в учебниках, о них говорят враждебным тоном: мы горды, что мы турки, нет никого лучше турок, все наши соседи зарятся на наши земли — все это находит отражение в учебниках. Господствующая идеология утверждает, что те, кто говорит по-турецки,- цивилизованные люди, а все остальные языки считаются языками дикарей, и такое мышление вбивается в мозги всех людей.
— Связано ли распространение левых взглядов в Хопа и округе с тем, что амшенцы составляют здесь меньшинство и постоянно подвергались гонениям со стороны властей?
— Мы — общины, подвергавшиеся давлению со стороны государства, и я на все сто процентов уверен, что это тоже сыграло свою роль. Наша амшенская самобытность — очень важный фактор, он играет огромную роль в нашем сопротивлении центральным властям. Это неоспоримая социологическая действительность. Другие причины носят социально-экономический характер: обезлюживание сел, природные бедствия, возникшие из-за строительства в последние годы ГЭС…
— Являясь носителями армянской и турецкой культур, могут ли амшенцы стать связующим звеном в деле сотрудничества и снижения напряженности между армянским и турецким народами?
— Я полностью согласен с тем, что амшенцы являются носителями элементов как армянской, так и турецкой культуры. Но в смысле налаживания турецко-армянских отношений Турция вынуждена будет столкнуться с фактом совершенного ею геноцида и признать свою моральную и материальную ответственность за это преступление. С самого момента установления республики в 1923 году людям постоянно внушали, что армяне враги, что они предали Турцию. И если сейчас власти даже захотят резко изменить эту убежденность турок, то столкнутся с очень резкой реакцией народа. Сторонником дружбы между армянами и турками был Грант Динк, и его убили у всех на глазах. Можно сказать, что его убило государство, и никто не станет этого отрицать. Зачем Турции налаживать отношения с Арменией? В основном для торговли, но в турецком обществе существуют многочисленные психологические проблемы, которые не позволяют им создать нормальные взаимоотношения с армянами. Преодоление этих стереотипов требует долгого времени. Турции прежде всего нужно излечить свои собственные болезни — национализм, шовинизм, ненависть к армянам,- и только после этого она сможет нормально общаться с другими народами.
— Хранят ли амшенцы-мусульмане память о событиях 1915 года?
— Да, у многих есть такие воспоминания. Мой дед рассказывал — но, скорее, это его отец ему поведал, когда был еще пастухом и пас овец у Ардануша,- что собственными глазами видел, как турки сбросили в пропасть большую группу армян и одна беременная женщина просила-умоляла, чтобы ее пощадили, но ее тоже бросили в пропасть… Это было дело рук жандармов и солдат. Это все произошло в Джехеннем Дереси (Адское Ущелье). Многие из людей, которым за пятьдесят, знают истории о резне армян.
Половинчатое возвращение
Полуторагодовалого сына Джемиля зовут Арев. Имя внучки брата — Лусенка. Джемил перечисляет еще несколько имен, которыми в последние годы нарекают амшенцы своих детей: Жемна (Поспевающая), Эранд (Энергичный), Тунес (Это ты). После трехсотлетнего забвения амшенцы с 2005 года вновь дают своим детям армянские имена, и таким образом имена и фамилии у них оказываются наполовину армянскими, наполовину турецкими, как, скажем, у сына Джемиля — Арев Аксу.
Левон Хачикян в своем труде «Страницы истории амшенских армян» пишет, что в период перехода от христианства к исламу у амшенцев имена были наполовину армянские, наполовину турецкие: например, Али-Саркис Карапетоглы, Махмуд Ованесоглы. Впоследствии армянские имена исчезли, остались лишь турецкие.
И вот через 200-300 лет после этого имена амшенцев вновь становятся наполовину армянскими, наполовину турецкими.
продолжение следует
Фотографии Анаит Айрапетян
Ваан ИШХАНЯН, «Собеседник Армении»
