Залинян Рубен Петросович, Вартанян Арменак Гаспарович, Грибанов Николай Петрович… Я бежала по спальному району Москвы, торопилась и вдруг встала. На кафе-кулинарии в многоквартирном доме — красная вывеска, будто припыленный алый стяг. Список имен, из которых русское — только одно, фигура солдата и подпись: «Друг, оставь покурить! — А в ответ — тишина. Он вчера не вернулся из боя»…
Честно скажу, реветь я стала прямо на фамилии «Молджуносов Мамек». Такое напоминание москвичам, что в войне участвовали все народы СССР, и мы в долгу перед родителями людей, которых зовем «понаехавшими»…
«НЕГДЕ БЫЛО ПОМЯНУТЬ…»
Анна Тер-Исраелян — хозяйка кафе, черноглазая женщина в модных татушках — рассказывает, как родилась Доска Памяти.
— Собрались однажды своим коллективом за обедом, выпили… и вдруг поняли: почти никто не знает, где похоронены наши дедушки. Негде помянуть…
Дед Анны, Врам Ованесович Тер-Исраелян, в 30-е годы был председателем НКВД Еревана, подполковником. В 1940-м на него написали донос: разжаловали в старшие лейтенанты, а в 41-м отправили в штрафбат, на Северо-Кавказский фронт. По семейному преданию, он пропал без вести в Керчи. В семье остались только рваные письма с фронта: с колонтитулами «Презрение к смерти должно распространиться в массах и обеспечить победу» (Ленин)», и «Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами». Половина слов на русском, половина на армянском…
У поварихи Сони Залинян другая ситуация: ее отец, ветеран войны Арменак Гаспарович Вартанян, был с почестями похоронен в Ереване, а свекор, Рубен Петросович Залинян, — в Польше (Соня показывает, будто водит чем-то вроде пылесоса, потом «Бум» — и я понимаю: мужчина был сапером, подорвался на мине.) И где новоявленной москвичке, не очень знающей по-русски, почтить память павших?
Проблема актуальная: в кафе у Анны работают армяне, евреи, киргизы, белорусы и один башкир. Интернационал…
Хозяйка пожимает точеными плечами:
— Когда я слышу что-то про приезжих, всегда отвечаю: «Наши деды в окопе сидели — не спрашивали, кто какой национальности».
Сама она, кстати, москвичка в третьем поколении — по маме.
СИДЕЛИ, ПИЛИ ВОДКУ И ПЛАКАЛИ
Доску заказали в дизайн-бюро у постоянных клиентов, которые каждое утро заходят в кулинарию за сырниками. Долго думали, какую фразу взять эпиграфом? Поняли, что все дедушки-фронтовики курили, и остановились на строчке из песни Владимира Высоцкого.
Доску привезли в феврале: повесили, положили водку в морозильник, пожарили шашлыки… Сидели, пили и плакали.
Было это, оказывается, еще в позапрошлом году — на юбилей Победы.
Анна обошлась без согласований с управой, и районные власти до сих пор не заметили изменения фасада. Зато его очень заметили посетители, многие даже спрашивали, можно ли пополнить список? У них ведь тоже есть дедушки…
На 9 Мая работники кафе кладут к доске охапку гвоздик. В спальном районе процветает вандализм: срывают российские флаги, которые Анна вывешивает к праздникам, топчут клумбу с колокольчиками…
Но Доску Памяти не тронули ни разу.
Есть, наверное, что-то святое в жизни.
ВЗГЛЯД С 6-го ЭТАЖА
Главное — это не пошло
В канун праздника Победы кто-то цепляет георгиевскую ленточку прямо на джинсы, кто-то доводит ее до состояния половой тряпки на антенне автомашины. В Татарстане в этом году и вовсе удивили: повязали орденский символ на водочные бутылки…
Получается прямо по Черномырдину: люди вроде хотели сказать спасибо, а вышло как-то некрасиво.
В отличие от перечисленных примеров доска с фамилиями — это не пошло. Может быть, потому что искренне?
В кафе Анны Тер-Исраелян — табличка с изречением: «Богам — почет, родителям — честь» (Солон, седьмой — шестой век до нашей эры)». А ленточки для многих — дань моде, сиюминутной моде на патриотизм.
Ульяна СКОЙБЕДА, http://kp.ru
