Эффект Кима Бакши

Известный российский писатель, публицист, кинодраматург Ким Бакши последние несколько месяцев находился в Армении. Очередная и столь длительная поездка Бакши в нашу страну была связана с последним трудом писателя — не изданной еще книгой «Духовные ценности Арцаха», над которой он работал последние несколько лет. Наша встреча с Бакши состоялась за несколько дней до его отъезда в Москву.

— Ким Наумович, к вам, наверно, часто обращаются с этим вопросом, и все-таки — чем вы сами объясните ваш интерес к древней и современной армянской культуре, изучению которой вы посвятили последние пятьдесят лет своей жизни?

— Расскажу, с чего все начиналось. Это был 1963 год. Я тогда работал в журнале «Огонек». Вы знаете, в то время этот журнал был далеко не самым плохим местом для журналиста. Все мы тогда находились под жестким прессом советской идеологии и цензуры, но благодаря тогдашнему редактору «Огонь­ка» Анатолию Софронову мы были относительно свободны в своей журналистской деятельности. Итак, в 63-м я впервые оказался в Армении — с подачи моего друга Юрия Тимофеева. Он мне читал запрещенного в то время Мандельштама — его цикл стихов об Армении, и я понял, что обязательно должен увидеть ее.

Так вот, Тимофеев взял меня, что говорится, в свои руки и повез по джентльменскому кольцу: Севан, Эчмиадзин, Гарни, Гегард… А еще он показал мне Ани. Тогда Анийский кафедральный собор еще не был восстановлен. Это было незабываемое зрелище. Высоченная желтая трава, покоящиеся в ней капители… Ани потом восстановили, и все обаяние этого места лично для меня исчезло.

В Эчмиадзине нас принял молодой тогда еще католикос Вазген I. Там же я познакомился с замечательной поэтессой Сильвой Капутикян — она сопровождала группу пожилых женщин из армянской диаспоры США.

В эти же дни состоялось мое знакомство с Матенадара­ном — знакомство, во многом предопределившее дальнейший ход моей профессиональной деятельности и жизни в целом. Там меня познакомили с двумя замечательными людьми — директором Матенадарана Левоном Хачикяном и Сеном Арев­шатяном, которому в дальнейшем предстояло возглавить этот совершенно уникальный институт древних рукописей, с его замечательной супругой, автором сборника «Жития армянских святых». Издать такую книгу в советское время — это был смелый поступок, кроме всего прочего. Когда мы снимали наш «Матенадаран», соответствующие товарищи обращали внимание на то, чтобы там было как можно меньше церквей. Пред­ставляете всю абсурдность ситуации?

Наша дружба с Сеном продолжается до сих пор. Впо­следствии его заставили уйти с должности директора Матенада­рана, вернее, он сам ушел. А все из-за шумихи, поднятой вокруг оцифровки манускриптов. Да их во всем мире оцифровывают, помещают самые ценные манускрипты в Интернете, и никто не кричит — вы распродаете национальное богатство!

Со мной в той поездке был Исаак Тункель — великолепный фотохудожник, истинный мастер своего дела. Он сделал в «Огоньке» цветную вкладку с фотографиями, я написал текст. В Армении эта публикация была очень тепло воспринята. Правда, там почему-то посчитали, что она приурочена к очередной годовщине Геноцида армян. Но это просто по срокам совпало, тогда я даже не знал, что был геноцид. И вообще мало кто знал — советские власти все это тщательно скрывали. В одном из московских издательств, где работали мои друзья, мне сказали — почему бы тебе не написать книгу. Книги я тогда уже писал, но совершенно другого порядка. В общем, поду­мав, я согласился. И написал первую свою книгу на армянскую тему — «Орел и меч», издана она была в Москве. И вызвала немалый интерес. Ведь что мы знали в России в те годы об Армении? Да ничего. Знали, что Армения солнечная, но и Азербайджан, и Туркмению называли солнечными республиками — все были тогда «солнечными». Еще знали, что лучший в мире коньяк — это армянский, трехзвездочный. Стоил очень дешево и, кстати, такого коньяка нет до сих пор. Коньяк — это вообще отдельная история. Во второй свой приезд в Армению я подружился с директором Коньячного завода Эдуардом Липаритовичем Акопяном. Как-то он мне сказал: «Ко мне ходят все кому не лень, и всех я пою коньяком. А ты хоть раз можешь прийти?» Ну, я и пошел, он устроил потрясающую дегустацию, но знаете, что меня больше всего поразило? То, что мы не успевали допить, он выливал в какую-то общую чашу. Изводить такое добро — это мне показалось таким святотатством!

Так вот в 63-м начался мой роман с Арменией, которому уже целых полвека…

— В своей книге «Воскре­шение святого Лазаря» вы пишете: «Такую внезапно вспыхнувшую любовь к Армении про себя я называю «эффектом Байрона», как будто это повторяющееся явление имеет действительно физическую природу». Не раскроете кавычки?

— Вы знаете, я уже слышал и читал в прессе, что есть такой «эффект Кима Бакши». Это, собственно говоря, тот же эффект Байрона. Это когда у человека другой нации, другой культуры, другой цивилизации вдруг возникает совершенно невообразимая любовь к Армении, и он эту любовь несет через всю свою жизнь…

Можно назвать много имен — великих и не очень,-  которые такой вот любовью любили Ар­ме­нию. Это Брюсов, это Сергей Городецкий, замечательный поэт и прозаик эпохи Серебряного века, незаслуженно сегодня забытый, и многие другие…

Так вот, «заболев» этой любовью к Армении, я стал приезжать сюда чаще.

В результате второго моего приезда в Армению родилась книга «Судьба и камень». Я был в Музее современного искусства, через Генриха Игитяна познакомился с Минасом, был у него в Джаджуре, потом меня познакомили с Акопом Акопя­ном, другими представителями той блестящей плеяды художников, которые составили славу этого совершенно уникального в СССР музея. Им и была посвящена книга «Судьба и камень». Определенные трудности возникли с ее изданием. Ведь все эти художники были модернистами, и мне говорили, что эта книга пропагандирует чуждые советскому искусству направления.

В журнале «Огонек» я постепенно стал, так сказать, специалистом по Армении, в частности, по разным юбилейным поводам брал интервью у первых лиц республики. Как-то мне предложили взять интервью у первого секретаря ЦК КПА Кочиняна. Этот материал я озаглавил «Барев дзес — Добро вам!» Прочитав интервью, Ко­чинян позвонил какому-то академику-языковеду и спросил у него — можно ли перевести «барев дзес» как «добро вам?» «Конечно, можно, Антон Ер­ван­дович»,-  ответил тот. Ин­тер­вью и вышло под этим заголовком. Кочинян, как все восточные владыки, сказал мне: «Прекрасное интервью, проси что хочешь!»

— И что вы ответили?

— А я и не думал отказываться: «Дайте мне машину на два-три дня, хочу поехать по всем хорошим местам Армении». Он дал мне машину — с правительственным номером! Вместе с заместителем директора Матена­дарана Чукасзяном мы отправились в это незабываемое путешествие, объездили всю Ар­ме­нию, побывали в таких местах, где в дальнейшем, несмотря на мои частые приезды в Армению, мне уже не довелось быть…

— А еще вы по какому-то поводу сказали: любовь к Арме­нии — это своеобразное зеркало, в котором ты лучше видишь и узнаешь свой собственный н­арод.

— Да. Мне часто армяне говорят — спасибо, Ким, вы так много написали книг об Арме­нии, и вообще… На что я всегда отвечаю: «Друзья мои, спасибо надо говорить Армении, ее уникальной культуре, истории. Ведь в свое время все, что мы хотели писать, обязательно надо было привязать к красной звезде, серпу и молоту. В моих книгах вы не найдете словосочетания «Со­вет­ская Армения». Конечно, я это делал сознательно. Знаете, в те годы я, как и очень многие представители советской интеллигенции, держал кукиш в кармане. Революционером не был, нет, боялся, но… кукиша не разжимал. Но и не показывал. В те годы это было обычным явлением. А Армения — она была для меня как глоток свежего воздуха.

— Ким Наумович, духовным и культурным ценностям армянского народа вы посвятили и следующие свои книги — «Вос­кре­шение святого Лазаря», «Из монастыря — о любви», «Наш мир подобен колесу», «Замороженное время»… А в последние годы работали над новой своей книгой — на сей раз о Карабахе. О чем она, и когда читатель получит возможность увидеть ее?

— Работу над книгой я фактически завершил, называется она «Духовные ценности Арцаха». Она — об армянских церквях и храмах, о крепостях меликов, об арцахских деревнях и кладбищах на земле Карабаха — словом, обо всем, что неопровержимо свидетельствует о том, что край этот — исконно армянский.

Со мной по Арцаху путешествовал известный историк Алек­сан Акопян. Он меня привел на то место, откуда пошли цари Армении — Хетумиды, Оши­ниды. Так вот, они все из Арцаха. Мощнейший аргумент в пользу того, что на земле Арцахской испокон веков проживали армяне. И вообще в ходе работы над книгой я открыл для себя много интереснейших фактов. Знаете ли вы, что наиболее ценные из хранящихся в Ма­тенадаране рукописей — из Ар­цаха, такие, как Ахпатское Евангелие, Евангелие Таргман­чац, Евангелие Богоматери VII века, на котором приносят присягу президенты… На протяжении столетий Арцах был своеобразным Матенадараном — местом хранилища крупнейших манускриптов. А в Чикаго мне выпала возможность работать над совершенно уникальной рукописью — Красным Еванге­лием Гандзасара, Кармир Аве­таран. Как этот бесценный манускрипт попал из Архаца в США — никто не знает. Исто­рия этого манускрипта потрясающая. Она богато иллюстрирована — так, как никакая другая армянская рукопись. Там такие сюжеты, которых нигде больше нет.

Когда эта книга выйдет в свет… Не знаю, вопрос упирается в то, удастся ли мне найти спонсоров для ее издания. Дело в том, что эта книга — с цветными фотографиями, мелованной бумагой — в производстве стоит 50 тыс. долларов — речь о тираже в тысячу экземпляров. По московским масштабам сумма небольшая, но ее у меня нет… Эту книгу заказал Аркадий Гукасян в бытность свою президентом НКР. Распоряжением правительства НКР были выделены деньги на поездку в Париж, Лондон и Чикаго, где я изучал соответствующие материалы, армянские манускрипты. И раз уж были потрачены эти деньги, было бы логично довести дело до конца — профинансировать издание этой книги… Повторю, «Духовные ценности Арцаха» — это всего лишь очередное звено в цепи, доказывающей, что Нагорный Кара­бах — исконно армянская земля, и в этом плане она могла бы оказаться весьма полезной для российского читателя. Я, что и говорить, очень заинтересован в том, чтобы эта книга была издана. Я ее писал — как и все свои предыдущие книги — прежде всего не для армянского, а для русского читателя, и все мои книги, за исключением одной, были изданы в Москве. Думаю, это очень важно.

— Коль скоро мы заговорили об Арцахе — не скажете, насколько российская общественность, русская интеллигенция сегодня проинформирована о сути карабахского конфликта, о его предыстории?

— Да никак не информирована. Все забыто… Ежедневная борьба за доллары, за евро застилает глаза людям. Если же говорить о политике в целом, то отношение Москвы к Армении практически не изменилось с советских времен, когда советские руководители, высокомерно относясь ко всем республикам Союза, преклонялись перед рядом государств третьего мира. Ну, это известная история. Россия должна наконец осознать, что Армения — единственный ее иск­ренний, настоящий друг — по крайней мере, в этом регионе.

Микаел БАРСЕГЯН, «Собеседник Армении»