Дедушка Бармен не любит вспоминать войну: волнуется, иной раз и слезу смахнет…
Жизнь толкнула паренька семнадцати лет от роду в самое пекло войны.
Бармен Мосесович Беджанян родился в маленьком селении Люлясаз, что в Мардакертском районе, в Карабахе. Обычное детство обычного мальчишки из любого села или города большой страны: босоногое, не всегда сытое, зато полное южного солнца, радости от самых простых событий… До тех пор, пока черная тарелка репродуктора не объявила о начале самой кровопролитной войны. Все изменилось враз, в один день. На призывные пункты потянулись мужчины и парни. Им бы жениться, детей растить, а кому-то и внуков. Но война, такая вот страшная беда…
В 1942 году, летом, на фронт ушли ребята 1924 года рождения. Напрасно матушка Шахи молилась, чтобы проклятая война закончилась. Слишком много слез проливали и ее подруги и соседки. Кто-то ждал весточки с фронта, а кто-то уже получил «похоронку». «Только не мои дети, только не мои сыновья…» — эту неслышную молитву возносила Шахи каждый день, а может, и каждый час. Не помогло. К этому времени старший ее сын, Мелик, уже воевал, мужа арестовали в 37-м. Сколько бед еще должно было придавить плечи нестарой еще женщины?
Бармена забрали на фронт в прямом смысле со школьной скамьи. Люди в форме вошли в класс, на урок химии, и вручили повестку. Прибыть туда-то и туда-то…
Собирая сына на фронт, Шахи плакала над всем, что укладывала в заплечный мешок: этот кусок хлеба накормит сына. Может, в последний раз… А эти портянки согреют ему ноги. Может, последний раз…
Сын уходил на войну: обнял мать, поцеловал сестер, и началась его военная жизнь.
Куда только не бросала юного Бармена война! Сначала попал в пехоту… И кто только не служил в его роте! Из всех республик Советского Союза, из столиц и станиц, аулов, кишлаков и деревень… И все говорили на русском. А новобранец-армянин едва-едва мог пару слов связать. Сколько раз он себя ругал: ну почему не учил?! Бывалые, обстрелянные солдаты на первых порах берегли юного Бармена: чуть ли не за спинами прятали. Он обижался, протестовал, но ничего поделать не мог: ему старшие «приказали» выжить! До того самого боя, когда он на равных пошел в атаку… До первого серьезного ранения: сильно ему ногу покорежило, нашпиговало осколками.
Лет десять назад дедушка Бармен гостил у сына. И что-то приболел: нога ноет, вроде как нарыв на ней… И вот выходит к детям: смотрите! На морщинистой ладони — кусочек железа. Осколок, привет с фронта…
Подлечил раны в госпитале. И снова на фронт, на этот раз в артиллерию. И прошагал с орудиями до Австрии. Двадцатилетний бравый солдат танцевал вальс в самой Вене! Куда подевался школьник?.. На войне или быстро растут, или гибнут — такая вот сущность этого кошмарного, непостижимого явления. Тащил орудия, заменял лошадок, форсировал реки и брал высоты… Три ранения, три медали «За отвагу». Орден получил. А вот никак с войной не получается расстаться. Кстати, в Вену он входил уже кавалеристом. Превратности судьбы: хочешь не хочешь, а пришлось. Перебросили молодого и опытного солдата из артиллеристов в кавалеристы. А из Вены — в Румынию! Вот вам и вальс…
Отгремели победные салюты и поступил новый приказ: воевать на Дальнем Востоке, с самураями. Надо так надо… Эшелон двинулся в Советский Союз, без остановок, на другую войну. Но бюрократии, видимо, и тогда хватало — эшелон доехал до Таджикистана. А там — снова война! Только теперь с басмачами. Удивительно, но долго с ними не могли справиться. Закончилась большая война, солдаты пошли на «малую», с бандами. Хотя какая она, большая, а какая — малая? Гибли одинаково. И тем страшнее было родным получать «похоронки»: победа ведь!
В общем, год после Победы Бармен Беджанян служил. Увольнение в запас получил летом 46-го. Домой не шел, летел! И «прилетел» как раз в тот самый день, когда матушка Шахи ушла в соседнее село, просить, чтоб грамотные люди написали самому Сталину: это как же получается — односельчане вернулись с войны, а моего сына еще нет? Где он, товарищ Сталин?
…Бармен шел по полю, видел девушек, косивших траву: в самом разгаре сенокос! Они тоже увидели его и с криками, побросав свои орудия труда, ринулись навстречу солдату, так долго идущему домой. И пошли в село, навстречу мирной жизни…
И вот уже Бармену Мосесовичу 89 лет. Больше шестидесяти делит с ним жизнь супруга, Тося Нерсесовна. Юную учительницу сосватал в далеком сорок девятом и с тех пор не отпускает ее руки. В радости и горе, в болезни и здравии — всегда она рядом. Кажется, что и красоту не растратила бабушка Тося. О такой любви разве только в книжках пишут, и от нее родятся хорошие и заботливые дети и внуки. А теперь уж и правнуки…
Шумная, многолюдная и веселая семья собирается в их тихом дворике: сыновья ведут неспешную беседу с отцом, невестки помогают свекрови и сплетничают, взрываясь хохотом, дети разводят огонь в мангале… Это ли не счастье? И от этого тихого счастья, такого обыденного, радуется сердце старого солдата. И нет-нет да и покатится слеза: вот за это он воевал. Вот это — главные медали его жизни: мир, дети, солнышко, зеленая листва деревьев и маленький огородик, гордость сегодняшней его жизни.
«А знаешь, дочка, когда я шел домой с войны, встретил родник. Почти у дома… Наклонился воды попить. И ничего слаще той воды я в жизни не пробовал…»
"Вечерний Ставрополь"