Она поет, сколько себя помнит. Пела с дедушкой в селе, где родилась, с мамой и папой в Степанакерте, где выросла, в музыкальной студии под руководством Эдгара Элбакяна, в ереванской школе, где работала учительницей математики… Сегодня Марлена Мош вместе с мужем, пианистом Александром Макусом собирает залы в столице России и наряду с Арменом Джигарханяном, Давидом Тухмановым и Дмитрием Харатьяном включена в список «Культурное достояние нации» в книге «Национальные диаспоры Mосквы».
Мы слушаем ее удивительный голос, и кажется, будто вокруг нас не каменные стены зала, а древние горы Армении, кажется, эхо повторяет звуки мелодий легендарного Комитаса и полузабытых молитв предков… Голос поднимается ввысь, и вместе с ним, поднятые силой искусства, воспаряют сердца слушателей.
После концерта Марлену и Александра окружают поклонники, и я с трудом пробиваюсь к ним, чтобы договориться о встрече.
Дома, в центре Москвы, мы можем поговорить не спеша.
— Марлена, вы долго шли к своему призванию. Работали в школе учительницей математики…
— … и пела на уроках!
— Представляю, как может звучать доказательство теоремы в вокальном исполнении!
— Нет, я пела для того, чтобы разбудить в детях творческое начало, ведь математика — это тоже творчество! И мои ученики очень быстро избавлялись от плохих оценок, от зажимов, когда начинали творчески подходить к предмету.
— Вам нравилось работать с детьми?
— Очень. Дети — замечательный народ! Но преподавание — это не мое призвание. В учительском коллективе мне было сложно, работала я только потому, что это была моя профессия, которая позволяла зарабатывать, чтобы жить, растить детей. Однако занятия вокалом я не оставляла, и когда дети выросли (у Марлены сын и дочь.- С.К.), стали самостоятельными, я смогла полностью отдаться любимому делу, начать искать себя в музыке.
— И что в этом поиске для вас самое важное?
— Я хочу петь в разных залах, перед разной аудиторией, петь больше, чтобы донести армянскую песенную культуру до людей.
— Но в вашем репертуаре есть и русские народные песни, и эстрадные шлягеры, и оперные арии…
— Я могу петь все, но главное для меня — духовная музыка, произведения Комитаса, Саят-Новы, древние христианские песнопения — шараканы.
— Молитвы?
— Не только, это и древние храмовые песни, философские…
— Народные?
— Не обязательно, и авторские песни иногда звучат так, словно давным-давно сложились народом.
— Где вы их находите?
— В Центральной научной библиотеке им. Ленина, в других библиотеках и в архивах. Мы с мужем разыскиваем слова и ноты, разучиваем, и я стараюсь исполнять их максимально приближенно к первоисточнику.
— Я видела, что слушатели принимают вас очень тепло, но организаторы концертов несколько настороженно относятся к столь необычному репертуару.
— Да, не всем специалистам нравится то, что я делаю. Время меняется и музыкальные пристрастия тоже, но очень многие говорят мне «спасибо» за то, что я знакомлю их с подлинной духовной музыкой моей родины. Это не приносит мне денег, но я не буду исполнять коммерческие песни — мне это неинтересно, не приносит радости.
— А что приносит радость? Аплодисменты?
— Это тоже важно. Если слушателям нравится — я счастлива, но главное — те чувства, которые я испытываю, когда пою любимые песни. Я что пою — то и чувствую. Если пою молитву — молюсь, если о любви — люблю…
— Как вы думаете, есть ли в творчестве национальный фактор? Может настоящую армянскую песню исполнить человек, никогда не живший в Армении, не ощущавший ее духа? Ноты есть, слова есть — почему бы не спеть?
— Не получится, это точно! Когда я слушаю, как поет хор Армянской Апостольской церкви в Москве, я не вижу исполнителей, но слышу голоса и сразу отличаю славянский голос от армянского голоса — он не хуже и не лучше, просто иной. А когда я пою русские народные песни, скажем, «Пряху» или «Летят утки», мне говорят: «Ты так поешь, словно ты в горах, а Россия — это простор, равнина!» Нельзя, конечно, накладывать какие-то запреты на исполнение национальной музыки, но передать истинный дух земли может только тот человек, который хорошо ее знает и, главное, сердцем чувствует.
— То есть передать дух народа может только тот, в ком этот дух есть?
— И это тоже, но и исполнение должно быть соответствующим. Классическое исполнение шараканов губит их природную естественность. Оперная певческая школа требует других произведений, но сейчас многие классические певцы исполняют и народные песни, и духовные… Не всегда мне нравится, как это получается.
— А у вас какая школа?
— Я в детстве училась в музыкальной школе в Ереване, позже в Москве брала уроки вокала у известных педагогов Николая Шебашина и Рузанны Лисициан, со мной занимался и продолжает заниматься мой муж — профессиональный музыкант. По мнению Рузанны, мне нужно не столько что-то усваивать, сколько сохранять свою самобытность — так она мне сказала.
— Вы не только поете, но и занимаетесь литературным творчеством: пишете стихи и переводите армянских авторов. Дом Москвы в Ереване представил книгу «Разговор с матерью». Армянские поэты в переводах Марлены Мош». У вас вышло несколько своих сборников, вы член Союза писателей РФ. Что для вас важнее — литература или музыка?
— Пение. Оно сейчас занимает все мои мысли и все время!
— Сейчас вы концертируете вместе с мужем. Он помогает вам выступать?
— Скорее, это я ему помогаю (смеется)… Духовные песни, шараканы я пою а капелла, а при исполнении произведений Комитаса, Саят-Новы Александр мне аккомпанирует. Мы вместе репетируем, вместе разыскиваем старые ноты в архивах… Гостей принимаем вместе. Мы — семья!
— Любите застолья?
— Конечно! Я люблю и умею готовить, мне нравится собирать друзей за большим столом — это настоящее качество настоящей армянской женщины!
— Чем занимаются ваши дети?
— Дочь переводчица, а сын работает в компании, связанной с компьютерными технологиями.
— О чем вы мечтаете?
— Мечтаю спеть в Армении для своих соотечественников. Меня часто спрашивают, когда я в последний раз была в Армении. Это было так давно, что неудобно признаться. Меня приглашали в разные страны, я пела в Америке, Дании, Франции, Болгарии, Казахстане и во многих городах России — от Камчатки до Калининграда. У меня по нескольку концертов в месяц проходят в Москве. Я вижу, как меня принимают земляки в России — они плачут! Я рада, что живу в Москве, замужем за любимым мужчиной, занимаюсь любимым делом, но просто счастлива, когда у меня появляется возможность поговорить с человеком на армянском языке. Почему-то пока Господь не благословляет меня выступать на родине, а этого я так хочу! Сейчас во мне проросли семена, которые я хочу посадить в родную землю. Хочу встречи с Арменией.
Светлана КУЛИКОВА, «Собеседник Армении»
