По своему геополитическому значению, по составу заинтересованных сторон и государств, по практике рассмотрения и обсуждения, по влиянию на политические процессы карабахская проблема, несомненно, является международной.
В последние годы карабахская проблема стала предметом более активного обсуждения на международной арене, что можно объяснить ослаблением внимания Западного сообщества к региону Южного Кавказа и Каспийского моря, а также – к Восточной Европе в целом. Вместе с тем, карабахская проблема, как и аналогичные проблемы в Южном Кавказе и в других регионах Восточной Европы, рассматриваются в зависимости от более масштабных геополитических и политических задач. В связи с этим, рассмотрение карабахской проблемы как международной требует соблюдения определенного баланса понятий и категорий, то есть на определенном уровне актуальности и значимости.
Основным критерием рассмотрения карабахской проблемы, как и других аналогичных проблем, заинтересованными государствами и международными организациями является безопасность (региональная или межрегиональная). До настоящего времени рассмотрение карабахской проблемы осуществлялось в рамках прогнозируемой безопасности. Принципы соблюдения территориальной целостности, демократии, толерантности и другие принимались во внимание только при соблюдении условий обеспечения безопасности.
В регионе Южного Кавказа последовательно складывается иерархия условий и факторов безопасности, которые приоритетно ориентированны на успешную добычу и транспортировку энергетических ресурсов. Для США, а также и Великобритании, которые декларируют различные цели и задачи в Южном Кавказе, актуальная политика в Южном Кавказе подчинена исключительно интересам проектов энерго-коммуникационных, которые заметно деполитизированы, и военного транзита, реализация которых является главной целью, а приоритетами являются безопасность и стабильность в регионе, причем, в определенном формате, с учетом решения задач в отношении России, Турции и Ирана.
Параллельно этим основополагающим условиям происходит сочетание конкретных задач «чистой» геополитики и геоэкономики, которые, в зависимости от возникающих ситуаций, рассматриваются как первоочередные или вторичные. Сочетание политических и экономических интересов приводит к дезориентации не только общества, но и актуального политического класса.
Франция в последние время стала выполнять более важную роль в разработке планов и схем по урегулированию карабахской проблемы, наряду с усилением ее влияния в политических процессах, происходящих на Ближнем Востоке. Великобритания пытается проводить системную политику участия и влияния в регионе, осуществляя проекты, направленные на решение проблем, связанных с глобальными энерго-коммуникационными задачами, но ее роль в регионе последовательно свертывается.
Европейский Союз пытается обозначить свое влияние и новую роль в регионе, при этом, также ощущается возрастающая роль Франции. В связи с этим, необходимо более предметно рассматривать французскую политику в регионе, как целостный «кавказский проект», принимая во внимание намерения Франции обозначить свое присутствие в сфере газодобычи и транспортировки в Азербайджане. Вместе с тем, политика Франции в направлении сдерживания амбиций Турции остается прежней, независимо от политики нового президента.
США оказались в определенной растерянности, их политика выглядит менее убедительной, и они пытаются максимально сбросить ответственность за те или иные проблемы в кавказском регионе. Данные условия и факторы обусловливают политическую ситуации в Южном Кавказе во многом как игровую, что требует принятия определенных концептуальных установок, на основе которых могут выстраиваться ситуационные анализы и версии. Так или иначе, старые представления и сценарии уже утрачены, ситуация заключается в том, что прежнего баланса сил и намерений нет, а новый пока не сформировался.
Тем не менее, данная ситуация весьма неопределенная и зыбкая, и не может иметь серьезную, долговременную перспективу. Имеет место усиление противоречий между основными внешними заинтересованными сторонами, а также региональная внутренняя напряженность, когда ситуация выходит из-под контроля. В связи с этим, позиции сторон не могут рассматриваться как прогнозируемые и более-менее согласованные.
Можно ожидать возобновления военных действий, которое могло бы стать развязкой ситуации, упростить общую схему соотношения сил. Если США будут уверены, что им не придется осуществить непосредственное военное вмешательство, и если Россия не будет этого опасаться, то дорога для начала войны может быть открыта. Однако, все-таки, в части войны между Арменией и Азербайджаном решающую роль может сыграть Турция, если она окажется в безнадежной блокаде и изоляции и решит, что пришло удобное время для того, чтобы воспользоваться важным резервом своей политики, то есть, амбициями Азербайджана и начать войну, доказывая, что именно Анкара - главный сценарист данных военных и политических действий. Нежелание видеть эту перспективу вполне понятно, но придется все-таки разработать этот сценарий, чтобы утвердить в нем роль Армении.
Игорь Мурадян, "Лрагир"