По распоряжению российского президента Дмитрия Медведева на официальном сайте Федерального архивного агентства (Росархив) впервые размещены подлинники документов о Катынском расстреле. Наверное, нелишне отметить, что еще в период перестройки большинство обнародованных ныне документов уже были рассекречены, а несколько позже размещены на разных сайтах (например, на сайте "Катынь" они выложены в 2005 году).
Известное дело, "широкая общественность" весьма подвержена политической моде, посему ранее особого интереса к трагедии не проявляла, пока не рухнул польский борт номер один. И вот пошло-поехало… После президентского заявления и обнародования материалов интернет-ресурс просто не выдержал наплыва посетителей и "обрушился". Так по крайней мере объяснили сотрудники архива уход официального сайта в офлайн. Впрочем, не об этом…
Представим теперь, что президент России вдруг выступит с заявлением, что никакой трагедии на самом деле не было и все это происки польских националистических кругов. Представим теперь, что выступать с подобным заявлениям будет он почти ежедневно по поводу и без, а вместе с ним ту же мысль начнут по нескольку раз на дню тиражировать и премьер-министр Путин, и глава внешнеполитического ведомства Лавров, и руководители коалиционных фракций, и депутаты с министрами. Нетрудно представить масштаб международного резонанса, вызванного такой позицией: сначала русских освистают ляхи, потом все главные демократические телеканалы и газеты, потом свое авторитетное мнение выскажут главы влиятельных государств с непременным указанием на то, что "каждое уважающее себя демократическое государство должно найти в себе силы посмотреть правде в глаза и избавиться от груза прошлого". Будут, конечно, высказывания и пожестче...
А теперь представим, что российский президент, а вместе с ним, конечно, и премьер-министр, и глава внешнеполитического ведомства, и руководители коалиционных фракций, и депутаты с министрами посылают это совокупное "международное мнение" к черту, например, недвусмысленно намекают на трубу, а самый откровенный Жириновский прямо говорит, мол, чья бы корова мычала, мы избавили мир от нацистов, а будете продолжать, перекроем газ. При таком развитии событий пыл многих, очевидно, остыл бы, излишняя эмоциональность уступила бы место прагматизму, хотя общее мнение "по русским" не изменилось бы. Шляхта обвинила бы всю планету в двойных стандартах, сказала, что нет в мире справедливости, и пригвоздила бы к позорному столбу нынешних творцов демократии.
Такой сценарий кажется из области ирреального. И тем не менее подобный сюжет не фантастика: именно такую позицию занимает Турция в отношении своего прошлого. Параллель хромая, хотя бы потому, что, в отличие от Советского Союза, избавившего мир от нацизма, Турция сама взрастила расизм и никого от своего же непосильного гнета никогда не избавляла. Она лишала народы права обживать родину, миллионами и сотнями тысяч умерщвляла армян, ассирийцев, греков, арабов, езидов... однако преступления своего признавать не собирается.
Самая существенная разница тут, конечно же, цивилизационная. Чтобы иметь смелость оглянуться в свое прошлое и признать собственные грехи, надо быть свободным, чтобы быть свободным, надо иметь тыл, а для того чтобы иметь тыл, необходимо взрастить Пушкина и Чехова, Гете и Шиллера - именно такие имена, а не "международное общественное мнение" побеждают тоталитаризм, вскрывают его преходящую сущность в сравнении с вечными ценностями. Какие же у Турции вечные ценности?
Главный герой турецкой истории – это не поэт с гусиным пером, а янычар с ятаганом в руках. Мясник, который каждый раз напоминает о своем существовании, если вдруг кто-то ненароком попытается оглянуться назад. На улице ли, в кабинете его разрубают, а потом по абзацам, частями выносят на прилавок собственной истории - спрос рождает предложение. В самом лучшем случае вручают билет в один конец. Никакого другого тыла, кроме "мясника на стратегически важном перекрестке", у Турции не было и нет. Причем перекресток этот образовался на костях - чем глубже залегают кости, тем выше конкурентоспособность страны.
В начале апреля мировые издания представили фотографию Владимира Путина, преклонившего голову у мемориала Катынского расстрела. В декабре 1970 года мир облетел снимок коленопреклоненного канцлера Вилли Брандта перед мемориалом в бывшем варшавском гетто. Вот когда Абдулла Гюль или кто-то из его преемников опустится на колени в Цицернакаберде, тогда и можно будет говорить о возможности появления у Турции (конечно, в самом неопределенном будущем) своего Пушкина или Гете. Так что это нужно им самим, к Ереванскому мемориалу жертв тропа не зарастет.
Не то Эйафьяллайокулль, не то Эйяфьятлайокудль… Конечно, название исландского вулкана легче написать, нежели озвучить, впрочем, дело не в нем. Представим себе, что этот не то Эйафьяллайокулль, не то Эйяфьятлайокудль продолжает свое неистовство, где-то из подземелья получает второе дыхание и вновь начинает извергать колоссальные объемы сернистого покрывала Европы. Что станется с законопослушным среднестатистическим европейцем, с этим добропорядочным стяжателем, которому ужасно осточертели лучшие залы ожидания и казенные бутерброды? У него наступит коллапс сознания.
Армения двадцать лет живет на вулкане. Это не только блокада путей сообщения, недельный отрезок, которой вверг в такой ужас цивилизованный мир. В первую очередь это соседство с двумя больными государствами, которые неспособны смотреть в прошлое, почему и блокируют не только наши коммуникации, но и свою память.
Поразительно, однако, с каким цинизмом международные посредники рассчитывали на установление армяно-турецких дипломатических отношений. Безо всякой попытки даже не то чтобы осудить - хотя бы высказать позицию по блокаде... как будто ее не было и нет. И мы тоже хороши…
В 1949 году Конрад Аденауэр стал канцлером Германии. Семидесятитрехлетний политик первым делом официально озвучил разрыв Германии с национал-социалистическим прошлым и признал вину за Холокост. Провел встречи с генеральным директором Министерства финансов Израиля Давидом Горовицем и председателем Всемирного еврейского конгресса Нахумом Гольдманом, согласился выплатить репарации за преступления Холокоста. Причем речь шла о сумме, составляющей больше половины всех субсидий, которые Западная Германия получила по "плану Маршалла". Тем не менее об установлении дипломатических отношений речи тогда не было. В 1952 году в Люксембурге было подписано первое соглашение о выплате еврейским беженцам германской финансовой помощи на устройство жизни уже в Израиле. Но и тогда с установлением дипломатических отношений евреи особо не спешили.
Дипломатические отношения между ФРГ и Израилем были установлены лишь в 1965 году, заметим - на шестнадцатом году немецких усилий по сглаживанию вины за содеянное (в нашем же случае белозубые посредники определили срок в "два ратификационных месяца" - издевательство!). Отношение же к канцлеру Аденауэру евреи высказали в 1967 году, когда усопшего политика в последний путь провожал и основатель государства Израиль Бен-Гурион (опять напрашиваются "наши аналогии": как только стало известно о кончине турецкого президента Озала, наш первый тут же вылетел в Стамбул).
Таким образом, ратующему за установление двусторонних отношений сообществу для начала нужно лечить Турцию, попытаться разблокировать ее память. Как только это произойдет, деблокируется и все остальное.
Арис КАЗИНЯН, "Голос Армении"