Конечно, нельзя не уважать чувства и эмоции наших соотечественников, посещающих исторические земли, что за горой. Нельзя не уважать ступни, сильные настолько, что способны поднимать хозяина своего к вратам Сим-Сим, и, разумеется, нельзя не любить те руки, которые прикасались к Ванской скале. Нельзя не уважать каждого, кто в поисках Истока...
Посему нельзя не уважать паломничество. Редчайший в отеческом мире случай, когда все равны: когда министр и завсегдатай биржи труда заняты общим делом, когда баловень судьбы и безнадежный неудачник делят общее прошлое и вместе в ночи рассуждают об общем будущем.
Иными словами, нельзя не любить среду, затмевающую меркантильный интерес...
И тем не менее я не могу - уважая всевозможные чувства и эмоции - посещать наши исторические земли, что за горой. При всем доверии к собственным ступням я не могу заставить их подниматься к вратам Сим-Сим и, разумеется, не могу - при всем доверии к отпечаткам своих пальцев - коснуться ими Ванской скалы даже отдельно взятой верхней фалангой указательного.
Себя я ощущаю на армянском востоке, там, где Достоинство, там, где Карабах, там, где Шуши, там, где 9 мая 1992 года.
Сегодня город отмечает праздник совершеннолетия - его свободе 18 лет. Никогда еще Шуши не был свободным настолько, чтобы можно было спокойно и без всякой оглядки винить в безобразиях себя самих, как, например, осуждать за неудовлетворительные темпы развития города или за крайне низкий уровень благосостояния горожан...
Право осуждать не чужих, а своих завоевано кровью, это совершенно особое право, которым нельзя не пользоваться. Сегодня же, в день совершеннолетия свободного Шуши, правильнее возликовать по поводу праздника. И это тоже завоеванное право...
Стократно не прав тот, кто утверждает, что Шуши ознаменовал перелом в ходе войны. Конечно - военно-стратегическая высота, конечно, господствующая позиция, конечно, пальба по Степанакерту, конечно, снаряды по Карин Таку... Но ведь после мая были июнь, а потом июль и август... Увы, не только календарные: потеря северных земель, сдача Арцвашена...
Нет, Шуши не стал Сталинградом и он не стал Курском. И тем более не стал он переправой через Днепр и не стал триумфальным контрнаступлением; все это будет позже - летом 1993 года. Но Шуши облагородил армянское сознание недостающим достоинством. Тем самым, которое было утеряно когда-то очень давно. Шуши ознаменовал завершение первой стадии войны, после которой у армян наконец-таки разыгрался аппетит. До того нация недоедала...
Конечно, были какие-то военные достижения и до Шуши. Но недоставало символики успеха, недоставало геральдики победы, недоставало прививки достоинства, типографии, издавшей "Хент".
Достоинство - понятие растяжимое. Есть монета "достоинством в пять рублей", есть углеводородный баррель "достоинством в восемьдесят долларов". Это - достоинство Азербайджана.
Есть достоинство национальное: оно не экономический термин и не отражается в денежном эквиваленте, оно не знает номинала и тарифа и не перепродает свои акции на нью-йоркской бирже. Это - достоинство борющейся за свою независимость нации, достоинство разыгравшегося аппетита.
Когда в 1920 году турецкие паши Нури и Халил предали огню Шуши и для большей потехи подвергли мучительной казни 400 юношей-ополченцев, они, вероятно, и предположить не могли, что по прошествии нескольких десятилетий город вновь станет армянским.
Когда в 1921 году Иосиф Сталин, "исходя из необходимости мира между мусульманами и армянами", определил для ставшего уже преимущественно тюркским поселения статус административного центра Нагорного Карабаха (в составе Советского Азербайджана), он тоже, конечно, не думал о возможности подобного сценария.
И наконец, когда в 1988 году азербайджанские власти торжествовали по поводу успешного завершения почти 70-летнего процесса полной зачистки города - Шуши покинул тогда последний армянин, - то и они не предполагали, что по прошествии каких-нибудь четырех лет он, этот последний армянин Шуши, вернется на Родину. И вернется не один, а со знаменосцами, вернется не по визе туриста-паломника, а вернется как воин-паломник, как хозяин Казанчецоц...
Я не могу не уважать чувства и эмоции моих соотечественников, посещающих наши исторические земли, что за горой. Но я уверен, что путь к такому паломничеству пролегает через Карабах. Нужно иметь ступни, сильные настолько, чтобы поднимать хозяина к Тигранакерту крайнему, и ладони, ласкающие Гандзасар. И особенно нужно, чтобы там, на победном армянском востоке, все соотечественники - и министр, и безработный, и баловень судьбы, и безнадежный неудачник... - были бы равны.
Лишь в этом случае наступит Ночь обсуждения национального будущего и лишь в этом случае можно уже не покупать визу в Турцию, а возвращаться в Армению хозяином...
Арис КАЗИНЯН, "Голос Армении"