Есть в Ставропольском крае населенные пункты, которые не жалуются на соседство с северокавказцами. Таково армянское село Эдиссия, куда не селятся инородцы. Раскинувшись на окраине, рядом с Чечней, оно не пустеет и не приходит в упадок. Говорят, помогает армянская предприимчивость. Так ли это, корреспондент «Большого Кавказа» узнала, что называется «из первых уст» — у главы муниципального образования Олега Данилова.
Один армянский исследователь Виктор Акопян, изучая проблемы своих соплеменников на территории Ставропольского края, пришел к выводу, что компактные поселения армян позволяют им лучше сохранять традиции и не вызывать у русских «раздражение своим стремлением иметь ухоженное жилище». Действительно, кто будет рушить памятники и рисовать нацистские граффити, если в вокруг сплошь одни армяне, как в Эдиссии?
Ставропольское село с византийским названием основали армянские семьи, бежавшие из Дербента, еще в 1797 году, так что они стали здесь, как выражается губернатор Валерий Зеренков, старожильческим населением. Они в полной мере ощущали себя ставропольцами, например, во время первой и второй чеченских компаний, когда вчера еще административная граница превратилась в линию фронта.
В 1999 году 8 января бандиты взяли в заложники 14-летнего эдиссийца Вячеслава Муратханова, сына руководителя АОЗТ «Сах». Его украли на глазах у друзей и повезли в сторону Чечни. В погоню бросились сотрудники ППС, но преступники оказали сопротивление, и старшина милиции Олег Арутюнов был убит. Как выяснилось, в банду входили ногайцы из Нефтекумского района Ставрополья и один русский из Шелковского района Чечни.
В ответ эдиссийцы перекрыли федеральную трассу и захватили в заложники делегацию вайнахской диаспоры на Ставрополье во главе с Харуном Дениевым. Однако по просьбе краевых властей делегатов пришлось отпустить. За Муратханова требовали 700 тысяч долларов. Через 6 месяцев после уплаты выкупа его освободили.
Сейчас эдиссийцы Чечни не боятся, в том числе и как источника мигрантов, от которых пытается защититься Ставрополье. Как говорит Олег Данилов, глава муниципального образования села, никто из северокавказских республик к ним не переезжает и даже желания не высказывает.
— Эдиссия — армянское село. Значит ли это, что у вас все жители армяне?
— 5877 человек живут в селе, из них 5578 армян, то есть 95 процентов. Все неармяне — это смешанные браки и две-три семьи других национальностей. Второе место по численности занимают русские.
— Как отражается это на образовательных программах, на культурной жизни села?
— Все образовательные программы у нас в школе ведутся на русском языке. Армянский язык изучается факультативно со второго по 8 классы.
— У вас были попытки открыть национальную школу?
— Нет, конечно. Вы поймите, в России открывать национальную школу, чтобы потом дети плохо разговаривали по-русски — это ненормально со всех точек зрения.
— А этот факультатив дает возможность хорошо овладеть армянским?
— Нет. Сам лично в школе изучал армянский со второго по 7 класс. Я могу писать и читать по-армянски, могу понять, но не могу говорить. В остальном мы сохранили обычаи тех давних времен, когда наши предки жили на территории Армении.
— Кем вы себя больше ощущаете: «россиянами» или «армянами»?
— Россиянами — однозначно, но никогда не забываем, что мы армяне.
— Сейчас в Ставропольском крае идут выступления против присутствия края в СКФО. Считается, что коренное население вытесняется приезжими из северокавказских республик. У вас население с начала 2000-ных годов росло. За счет кого?
— Роста большого не было. Эдиссийцев много по всему белому свету. Вот они иногда уезжают, иногда приезжают, и численность меняется только за счет миграции нашего коренного населения. Из других республик соседних к нам никто не переселяется. И как-то не вставал об этом вопрос, чтобы кто-то хотел переехать. Разве что в 90-х годах к нам переехали несколько семей из Нагорного Карабаха. Потом они частично уехали в Пятигорск, в Краснодарский край.
— А по каким причинам уезжают местные жители?
— На заработки.
— Село, несмотря на то, что оно находится на окраине Ставрополья, на границе с Чечней, пользуется репутацией процветающего населенного пункта, где живут предприимчивые люди. Вы согласны с этим мнением?
— Есть у нас и богатые жители, и бедные. В основном все живут более-менее обеспеченно. Если газопроводы строило в советское время государство, то жители села сами провели газ не только в дома, а и по улицам. Местами электроосвещение сами делали. Сказать, что очень процветающее село, я бы не сказал. Есть села на Кавказе побогаче, чем наше. Просто люди у нас работают. Нет безразличных к обеспеченности своей семьи. Стараются, чтобы ребенок был одет, обут, поступил в вуз престижный. Таким образом каждый подтягивается. Если ты плохо живешь, тебе должно быть стыдно перед своими родственниками, перед соседями.
— То есть, у вас высокий процентов трудовой занятости?
— Сами себе люди находят работу. Нельзя сказать, чтобы у нас было много людей задействовано в бюджетных организациях. Сейчас наши эдиссийцы работают и в Сочи, и в Пятигорске, и в Санкт-Петербурге, и на севере, и на службе по контракту. Люди ищут, где есть заработок.
— А в селе? Ведь у вас есть свои сельхозпредприятия.
— Да у нас есть большое агропромышленное предприятие «Сола». У него более 10 тысяч гектаров пашни. Это на самом деле процветающее предприятие. Оно помогает и населению, и администрации в вопросах благоустройства села. Оно организовано в 1991 году. Были у него и тяжелые времена, но в целом предприятие развивалось планомерно и шло в гору. Есть еще фермерские хозяйства, но сейчас они переживают не лучший период. В этом году несколько из них уже, можно сказать, обанкротились. Они специализируются на производстве зерновых культур, потому что у нас вырастает пшеница высокого качества. Во время экономического подъема фермеры вложили свои средства в сельхозтехнику, взяли ее по лизингу, а потом цены на зерно упали до минимума, и они не смогли по долгам рассчитаться. Но надеемся, что они воспрянут, потому что там работают предприимчивые люди.
— Бюджет поселения, наверно, формируется в основном за счет налогов с предприятия «Сола»?
— Ну, бюджет в основном дотационный, хотя в прошлом году из 9 миллионов бюджета было 4 миллиона собственных доходов, более 40 процентов, что для нашего региона очень неплохо. Налоговая инспекция нам данных не предоставляет, кто сколько нам перечисляет налогов.
— И что удается сделать для села на эти доходы?
— Эти средства закладываются в бюджет, который рассчитывается по нормативу. Есть или нет собственных средств, бюджет у нас будет одинаковый. Если бы у нас бюджет был бы только из собственных средств, то излишки налогов мы могли бы распределять по нашему усмотрению. Но у нас такого не бывает. У нас хватает разве что на заработную плату да ремонт дорог… Для исполнения всех полномочий нам средств не хватает. Нам постоянно предписания от надзорных органов выставляют.
— Что бы Вы хотели, но пока не можете изменить в жизни села.
— Я бы хотел многое изменить: посадить много деревьев, сделать все дороги, открыть рабочие места. Хотелось бы поднять заработную плату у муниципальных работников и учителей, чтобы они не думали о том, чем будут кормить детей. Хотелось бы наладить водоснабжение. У нас летом катастрофически не хватает питьевой воды. Есть проект строительства артезианской скважины, мы постоянно пишем письма в краевое министерство жилищно-коммунального хозяйства, но пока на наши мольбы не откликаются. У нас единственных в районе нет Дома культуры. У нас только один садик. О проблемах я могу говорить бесконечно. Вопрос в средствах. Работать мы и умеем и хотим. Во всех краевых и федеральных целевых программах мы участвуем и притом успешно.
Светлана Болотникова, http://www.bigcaucasus.com
