Мы шли с Лидией Аванесовой по старой части города. В конце прошлого года женщина отметила свой юбилей, разменяв девятый десяток. Выглядит она необыкновенно моложаво, живёт весьма активно и сохранила прекрасную память. При взгляде на неё, невольно приходят в голову притчи о кавказском долголетии.
Дедушка и бабушка моей спутницы стали жертвами геноцида армян — их убили турки. Маму спасли американские солдаты. Таким образом, та воспитывалась за океаном до 16 лет. В приюте США армянских девочек учили шить, вышивать и прясть. Американцы отправили данные о спасённых сиротах в Советский Союз и предложили родственникам забрать детей.
Откликнулся двоюродный дедушка Лидии Ивановны. Её маме очень не хотелось возвращаться, но родственник был одиноким человеком, и отказать девушка не могла. Девочка из далёкой Америки переехала с дядей в Георгиевск. Вскоре вышла замуж, родила троих детей.
Лидия Ивановна вспоминает своего отца добрым и отзывчивым, смелым и справедливым. 28 июля 1941 года его призвали служить в танковые войска — до войны он работал водителем.
Через 11 месяцев отец прислал последнее письмо, в котором сообщил об отправлении его под Харьков: «Кто знает, увидимся или нет». Не увиделись. Он пропал без вести.
Лидия Ивановна до сих пор пытается хоть что-то узнать о его судьбе. В прошлом году младшая сестра отправила запрос в программу «Жди меня». Но ответ был коротким: «К сожалению, ничего неизвестно».
Лидии Ивановне было всего двенадцать лет, когда Георгиевск оккупировали немцы. Они, армяне, в тот августовский день стирали в Подкумке шерсть. Кто-то увидел, что по мосту едут мотоциклисты. Сначала решили, что это наши. Все замерли, вглядываясь. Красное знамя с коловратом. Самое страшное предчувствие подтвердилось.
Горожане оставили на берегу речки вещи и помчались прочь. Но немцы уже победоносно въехали в город.
Лидия Ивановна хорошо запомнила, как по улице Красноармейской шли военнопленные. Раненые, голодные. Один из них пытался передать записку рассказчице в окно. Но бдительный немец ударил их обоих — солдата за дерзкую попытку, а девочку за отзывчивость.
Для пленных Георгиевск был лишь этапом их сложного и мучительного пути. Оккупанты сгоняли их «на постой» в тюрьму (сейчас это воспитательная колония для несовершеннолетних правонарушителей).
Раненых отправляли умирать в так называемый госпиталь. Он находился напротив дома Лидии Ивановны. Умирающие солдаты стонали всё время. Ночью нельзя было заснуть. А рядом, вспоминает пенсионерка, была вырыта глубокая яма. Каждое утро мимо их окон пленные провозили тележку с телами скончавшихся ночью и выбрасывали в эту яму. А сверху трупы слегка присыпали землёй — чтобы собаки не тронули.
— Как жаль, что я не рассказала раньше, — вздохнула Лидия Ивановна. — В шестидесятых годах площадку, куда сбрасывали тела, стали застраивать частными домами. Получается, что люди сейчас живут на месте братской могилы? Как страшно!
Жизнь в городе прекратилась. Люди боялись выйти из домов. Немцы вели себя нагло. Отбирали домашний скот, устраивали обыски в каждом доме, мстили семьям красных офицеров. Мудрая мама Лидии Ивановны предварительно сожгла все фотографии мужа – на всякий случаи.
Брату Лидии Ивановны было всего семь лет, когда в соседском дворе рванул снаряд. Мальчика убило осколком. Напуганные георгиевцы прятались в лесу. Но в один прекрасный день по оккупированному городу пронеслась весть — наши идут. Немцы убегали ночью. Через Незлобную.
При отступлении фашисты превратили промышленные предприятия в развалины. Сожгли школы, библиотеки, ясли. Разрушили железную дорогу.
Но врага прогнали. И это была великая радость.
Вспоминая детство, Лидия Ивановна вновь видит мрачную процессию военнопленных, подгоняемых фашистами на Красноармейской, слышит стоны умирающих и скрип сколоченной на скорую руку брички с телами умерших советских солдат…
Рассказ женщины сильно расходится с другими публикациями. Впрочем, кто сейчас, спустя почти семь десятилетий, сможет претендовать на истину в последней инстанции?
Гестапо никогда не находилось на Пионерской, так же как и комендатура фашистов. Был ли на самом деле госпиталь для раненых советских солдат на Красноармейской? И вряд ли расстреливали немцы евреев там, где находится сейчас книжный магазин «Факел».
Но именно такой оккупированный Георгиевск остался в памяти двенадцатилетней Лиды — страшный, голодный, вымерший и очень тревожный.
Дарья ДЕГТЯРЁВА,
г. Георгиевск (Ставропольский край)
