Среди участников состоявшихся в прошлом году в Венеции летних курсов армянского языка и культуры особенно выделялась изящная француженка среднего роста. Интерес к армянской культуре и языку у живущей в Бельгии Сары ЭФТЕХАРИАН-ЛАПОРТ, среди предков которой были персы, французы и армяне, объяснялся как ее корнями, так и профессией. Потом она прислала мне свою статью-исследование об искусстве армян Новой Джуги. Благодаря этой статье я узнал еще одного специалиста, глубоко и всерьез изучающего искусство нашего народа.
— Дорогая Сара, нашу беседу я хочу начать традиционно…
— То есть хочешь, чтобы я представилась? Охотно! Я гражданка Франции, родилась в 1959-м, в космополитической семье в Тегеране, хотя никогда там не жила. Изучала в университете «Париж VIII» английскую литературу и цивилизацию, связанную с европейским искусством XVI века. В 1990-е годы переехала в Брюссель, куда направили на работу моего мужа. Кандидатскую диссертацию защитила в Брюссельском свободном университете. Сейчас работаю исследователем в университете французского города Лилля, в рамках программы исследований творчества фламандских художников сотрудничаю также с профессором Катлин Перье-д’Итерен из Бельгийской Королевской Академии.
— Как возник твой интерес к армянскому искусству?
— Еще в раннем возрасте, когда мы с мамой посещали исторические памятники и музеи, я заинтересовалась изобразительным искусством. Хотя, думаю, интерес к армянскому искусству родился во время моего краткого посещения Новой Джуги в 1968-м, когда мне было всего девять лет. Этот интерес с новой силой вспыхнул во мне через несколько десятилетий, когда я встретилась в Бельгии с известным искусствоведом, египтологом и арменоведом Арбаком Мхитаряном — я перевела для него некоторые касающиеся искусства материалы из музеев Бельгии. Он знал, что я изучаю фламандскую живопись под руководством Перье д’Итерен и Дидье Мартенса из Бельгийского свободного университета. Мхитарян поинтересовался у меня, есть ли у меня в роду армяне? «Да, моя бабушка»,— ответила я. Тогда он показал написанный им совместно с Сирарпи Тер-Нерсисян труд и книгу Джона Карсвелла о церквях Новой Джуги. Эта книга пробудила во мне множество детских еще воспоминаний — о временах, когда я вместе с бабушкой посещала эти церкви. И тогда Арбак Мхитарян сказал: «Вот тебе и тема для диссертации, не так ли?» Сейчас я могу подтвердить — именно так!
— Искусство Новой Джуги достаточно самобытно. Как бы ты определила его место в истории армянского искусства?
— У армянского искусства имеется несколько поворотных пунктов, которые еще не исследованы во всей их глубине. Большая часть историков армянского искусства относится к искусству Новой Джуги как к гибридному производному и считает, что оно не может считаться армянским, поскольку больше похоже на европейское искусство. Однако Новая Джуга уникальна: начиная с мастера Минаса традиция фрески здесь стала являть свое отличие от миниатюры. Это резкий отрыв от средневековой традиции, краеугольный камень армянского искусства XIX века. Речь идет об уникальном искусстве, которое должно быть изучено во всех аспектах — иконописи, влияний, техники.
— Очень интересны и твои открытия, касающиеся европейского происхождения некоторых картин Новой Джуги.
— Воздействие западного искусства на фрески Новой Джуги всегда было очевидным, и Джон Карсвелл исследовал его. Мой вклад, думаю, заключается в том, что в качестве доказательств я назвала точные источники и выявила множество новых образцов. Чрезвычайно интересна мастерская художника Минаса, мастерство которого было уникальным для своего времени. Только в XIX веке армянские художники, освоив технику живописи маслом, достигли такого мастерства, но в сфере уже не фресковой, а станковой живописи.
— Поддерживаешь ли ты связи с искусствоведами Армении?
— Поддерживаю, но не со специалистами по фрескам. Большинство моих армянских коллег — это специалисты по архитектуре и древним рукописям. Я регулярно участвую в международных конференциях по армянскому искусству и культуре, во время которых и встречаюсь с армянскими коллегами. Некоторые из них встречаются со мной в Париже или Брюсселе.
— Пожалуйста, расскажи подробней о своей армянской бабушке.
— Моя бабушка Анаит была очень интересной женщиной. Родилась в Санкт-Петербурге, в семье интеллигентов среднего достатка, выросла в Париже. Будучи очень образованной, она владела несколькими языками, прекрасна знала и понимала искусство. В столице Франции встретила она и своего будущего мужа, моего деда, который в те времена был крупным торговцем и много путешествовал. Бабушку я потеряла, когда была еще совсем маленькой. Однако мое детство было наполнено армянскими сказками и преданиями, музыкой и танцами. Бабушка хорошо разбиралась в живописи, любила слушать классическую европейскую и армянскую музыку, а поскольку я много времени проводила с ней, то думаю, что вкус к искусству, особенно к живописи и музыке, привила мне именно бабушка.
— В Новой Джуге ты бывала. А в Армении?
— Дважды. В первый раз в 2003-м: я изучала тогда в Матенадаране армянские рукописи, а во второй раз — в июне прошлого года, когда выступала с докладом на одной из научных конференций.
— Есть ли у тебя какие-либо новые планы, касающиеся армянского искусства?
— Сейчас я пишу книгу об искусстве Новой Джуги и надеюсь, что она послужит стартовой точкой для всех тех, кто захочет заняться исследованием этого уникального для армянской культуры явления.
.
Арцви БАХЧИНЯН, "Собеседник Армении"