Замысел романа "Сорок дней Муса-дага" родился у Верфеля в годы Первой мировой войны, о чем он рассказал в одном из интервью: "Идея написать об армянах возникла у меня во время Первой мировой войны, когда, читая европейские газеты, я познакомился с трагедией армянского народа. Я настолько был потрясен, что решил представить все это человечеству историческим романом".
К написанию романа автор обратился несколько позже. К этому моменту он, по словам Томаса Манна, как "пророк своего поколения" уже ощутил опасность надвигавшегося фашистского террора и из армянской трагедии 1915 года взял страницы героической самообороны мусалерцев как утверждение идеи самоотверженной активной борьбы против зла и насилия. Ему как высоко интеллектуальной личности, стремящейся к единению духовных начал человечества, было определено судьбой и временем быть и солдатом Первой мировой войны, и познать долгий путь изгнания в годы фашизма. Натиск всеразрушающих сил, несущих опустошение, насилие и смерть, их безнаказанность, неизбывная тоска по покинутой родине вызывали в нем самом боль и страдание. Эта боль и муки были в сердце, водили его рукой при написании романа "Сорок дней Муса-дага". Эта боль и муки сразили его в 1945 году в изгнании в Беверли-Хиллз (штат Калифорния) - последнем пристанище писателя и поэта.
Он успел поведать миру о трагедии и героизме мусалерцев. И если грохот войны и гром победы заглушили известие о скоропостижной смерти Верфеля, то в сердцах армянского народа это имя осталось навсегда. Армянский историк Грант Армен записал в дневнике: "У гроба покойного Верфеля мне почудилось, что души погибших на Муса-даге звали его, чтобы унести в армянский пантеон". Именно армяне Австрии и Америки спустя годы и осуществили перезахоронение останков Франца Верфеля в любимой им Вене.
Еще в начале творческого пути, в первом сборнике стихов "Друг мира", Верфель устами лирического героя выразил свое творческое и человеческое кредо: "Нет, я больше не одинок, так как совершил доброе дело!" Сегодня, в его 120-летие, армянский народ помнит и чтит его, воспевшего героическую борьбу Муса-дага.
Мы долго стояли у памятника Францу Верфелю на аллее Фритьофа Нансена с автором этой прекрасной работы - Артуром Аветисяном. В ответ на мой вопрос: "Когда и как возникла идея создания памятника Францу Верфелю?" - Артур Аветисян рассказал:
- Идея памятника Верфелю и героям его книги "Сорок дней Муса-дага" - нашим соотечественникам, покрывшим себя неувядаемой славой в сражении против регулярной турецкой армии и банд наемников, - возникла у меня очень и очень давно. Меня всегда восхищали и вдохновляли те страницы истории нашего народа, когда он, одолеваемый многочисленными врагами, сплачивался вокруг идеи защиты и освобождения родной земли, самоотверженно сражался и побеждал или вписывал образцы мужества и героизма в историю своей родины.
И так как я долго вынашивал идею создания подобного памятника, то, не раздумывая, принял в 2004 году предложение участвовать в симпозиуме по камню "Зарубежные друзья армянского народа". Меня всегда захватывала мысль, что история мусалерцев - одна из ярчайших страниц героической обороны армянского народа. И тут меня еще более вдохновлял тот факт, что свою защиту и освобождение они связали со стремлением сражаться до конца, победить либо достойно умереть.
Приступив к работе, я постоянно думал об этих людях, образы которых на реальном историческом материале, в документах, газетных статьях, рассказах очевидцев и участников событий воссоздал Франц Верфель на страницах книги "Сорок дней Муса-дага". Создавая памятник, я постоянно видел перед собой Верфеля, который через себя пропустил трагедию нашего народа, страницы самообороны мусалерцев и их чудесного спасения. Я исполнен чувством глубокой благодарности к писателю, который донес до всего мира события, происшедшие на вершине горы Муса, осведомив мир о том, что горстка людей, жителей нескольких сел, которые мирно жили и трудились на своей исконной земле, когда это стало необходимостью их жизни, оказали достойное сопротивление турецким головорезам и спаслись.
Я выбрал темно-коричневый туф, который, на мой взгляд, более всего подходил к воплощению идеи, - отражению светлой страницы на фоне страшного избиения и изгнания целого народа с родной земли... По условиям симпозиума работа должна быть сделана в рамках формы камня - объемы, силуэты и т.д., сохраняя общий композиционный строй.
Цвет и форма камня позволили мне воплотить и трагедию, и героическую защиту - все, что стало нам известно благодаря книге Франца Верфеля. Тут и путь от подножия к вершине, где происходили все события в течение более сорока дней, и матери, которые даже на вершину горы Муса подняли книги - светоч народа, но, когда стало необходимо, то и они, хранители очага, взялись за оружие и стали плечом к плечу со своими отцами, братьями, мужьями и сыновьями. Вершина горы по форме как бы напоминает храм - символ древнего духа и несгибаемой духовности нашего народа. А юноша, в руках которого книга Франца Верфеля "Сорок дней Муса-дага", - символ благодарности и глубокого преклонения армянского народа перед вечной памятью Франца Верфеля.
Мэри ЧОЛАКЯН, "Голос Армении"