Уходящий год прошел под знаком армяно-турецкого диалога. Все остальное, в том числе карабахская проблема, подчинялось этой главной теме и воспринималось на ее фоне.
Начало теме было дано уже в январе, когда премьер-министр Тигран Саркисян заявил о том, что Армения заинтересована в участии Турции в сооружении нового блока Мецаморской атомной станции. Это выступление стало первым шоком 2009 года и определило главный эмоциональный фон: армяно-турецкие отношения! Многие тогда вышли на акции протеста "с целью недопущения возможного привлечения Турции к ядерным секретам Армении". Но, как показали дальнейшие события, главное еще ожидало впереди. Гром среди ясного неба грянул в то самое время, когда армянский народ поминал 100-летие апрельской резни в средиземноморской Адане и готовился к самому черному дню своего календаря – 24 апреля.
Как вдруг пришло известие из Швейцарии о том, что Ереван и Анкара вместе дружно подписали некую "дорожную карту".
Все первополосные новости моментально ушли на третий план, и рассеянный по всему миру армянский народ стал прилагать тщетные усилия, дабы разобраться в сути пресловутой карты.
Относительно оценок происшедшего общество раскололось сразу на несколько частей. Практически весь административно-бюрократический аппарат, представители трех партий правящей коалиции – "Анрапетакан", "Баргавач Айастан" и "Оринац еркир" - вместе со своими семьями, друзьями и родственниками вдруг стали самыми активными сторонниками установления армяно-турецких отношений, и со стороны складывалось впечатление, что они всю свою сознательную жизнь мечтали именно об этом.
Сторонниками "дорожной карты" выступило также абсолютное большинство армянского делового сообщества. Позиция этого сословия также была понятна: во-первых, бизнес в республике контролируется властью, и перечить ей - значит лишиться дохода; во-вторых, разблокирование Армении крайне позитивно отразится на затратах и темпах грузовых перевозок, а это очень выгодно. В качестве "своего профессионального аргумента" деловое сообщество утверждало, что "тем самым мы наконец избавимся от грузинской транзитной зависимости".
Третий контингент – радикальная оппозиция в лице Левона Тер-Петросяна и спутников - также поддерживал курс на сближение. Однако здесь проявлялся иной подход: радикалы заявляли, что в свое время они сами выступали за примирение, но почему-то тогда их называли изменниками, предателями национальных интересов.
Резко осуждающую позицию в отношении факта подписания "дорожной карты" заняла партия АРФ "Дашнакцутюн".
Она заявила, что 16-летняя турецкая блокада была и остается формой ведения войны и недопустимо подписывать протоколы с врагом, когда тот продолжает войну, поддерживает Азербайджан и не признает Геноцид 1915 года.
Пока общество пыталось разобраться с содержанием "дорожной карты", власти Армении и Турции успели подписать два протокола по установлению дипломатических отношений. Произошло это событие 31 августа. Протоколы были обнародованы, и многие вопросы удостоились своих ответов. После обнародования протоколов позиция "Дашнакцутюн" стала еще более непримиримой. Вокруг нее сплотились более десяти политических организаций, раскол обозначился в Национальной Академии наук: Институт истории резко выступил против политики власти, тогда как Институт востоковедения поддержал. Изначально выступили против и отдельные центры стратегических исследований - "Арарат", "Митк" и ряд других. Заявлялось, что Армения, признавая международно признанные границы, тем самым отказывается от Нагорного Карабаха, от других территорий Восточной Армении, равно как и западных земель исторической родины.
Партии коалиционного правительства и деловое сообщество соединились в одну "поддерживающую структуру" и вслед за президентом и министром иностранных дел повторяли: в протоколах предусловий нет, карабахская проблема – отдельная проблема, Геноцид был.
В июле по инициативе центрального совета комиссии Ай Дата АРФ "Дашнакцутюн" в Степанакерте прошла Всеармянская конференция с участием 120 делегатов из 20 стран мира. Властям было предъявлено требование отстранить от должности министра ИД Эдварда Налбандяна. Ситуация вполне могла выйти из-под контроля. Армяне Ближнего Востока уже выступали с радикальными заявлениями.
1 октября стартовало недельное Панармянское турне Сержа Саргсяна по четырем странам с наиболее многочисленной армянской диаспорой – России, США, Франции и Ливана. Визит прошел не гладко. В Париже состоялись акции протеста, около 10 тысяч представителей армянской общины Лос-Анджелеса вышли на улицы Глендейла, протестуя против подписания армяно-турецких протоколов.
К осени сложилась ситуация, когда президент уже остро нуждался в союзниках. Именно тогда вдруг и появилось в армянской печати коллективное "письмо поддержки" за подписями известных зарубежных армян - Шарля Азнавура, Армена Джигарханяна, Артура Чилингарова, Эдуарда Эрнекяна, Грайра Овнаняна и др.
10 октября в Женеве окончательные версии парафированных документов наконец были подписаны. После подписания договоров "Дашнакцутюн" организовала открытые парламентские слушания, которые вылились в перепалку между депутатами правящих фракций и оппонентами. Позже был организован митинг, на котором член Верховного органа "Дашнакцутюн" Ваан Ованнисян заявил: "В стране нужно менять не только президента и правительство, но и всю систему правления".
Разрядка, как это ни странно, пришла со стороны Турции. В течение нескольких месяцев Анкара так часто и так громко заявляла, что без решения карабахской проблемы никаких дипломатических отношений с Арменией установлено не будет и ни о каком разблокировании армянских коммуникаций речи быть не может, что это под конец надоело всем (естественно, кроме Баку). Все прояснилось после декабрьского визита турецкого премьер-министра Эрдогана в Вашингтон. Несмотря на все старания президента Обамы угомонить зарвавшегося политика, тот повторил стократно озвученное: "прогресс в армяно-турецких отношениях зависит от урегулирования карабахской проблемы".
Именно после вашингтонского заявления и наступила разрядка. Буквально на следующий день армянский президент дал понять, что Армения может пересмотреть подписанные договоры, а премьер-министр подчеркнул, что Ереван может не только не ратифицировать протоколы, но и выйти из переговорного процесса. Об атомной станции Тигран Саркисян уже не говорил.
Арис КАЗИНЯН, "Голос Армении"