В языкознании известна гипотеза лингвистической относительности Сепира-Уорфа, по которой структура языка определяет структуру мышления и способ познания внешнего мира. В переводе на обычный язык это означает, что отношение человека к предметам зависит от их названия: человек остерегается курить рядом с бочкой бензина, потому что она полна и огнеопасна, но курит рядом с открытой пустой, хотя пары бензина, испаряющиеся из пустой бочки, делают ее намного опаснее. Гипотеза эта сама по себе интересна, хотя подходить к ней следует достаточно критически.
ПРОСМОТР РОССИЙСКИХ ПЕЧАТНЫХ И ЭЛЕКТРОННЫХ СМИ ДАЕТ В ЭТОМ ПЛАНЕ весьма обильный материал для размышлений. Так, в одной и той же передаче корреспондент говорит о самопровозглашенных ДНР и ЛНР и тут же называет их украинскими областями. Для провоза гуманитарной помощи из России в ДНР и ЛНР правительство РФ просит разрешения у Украины, т.е. считает их частями этой страны, и тут же, противореча самому себе, говорит о них как об отдельных государствах. Такой разнобой не только вносит сумятицу в «неокрепшие умы», но и служит своеобразным оправданием поступков Украины. Попробую объяснить свою мысль.
Международное право по умолчанию полагает, что все государства являются самопровозглашенными. В самом деле, принимать или не принимать, воевать или дружить можно только с тем, что есть. Декларация о независимости (пресловутое самопровозглашение) и есть тот первый акт, первый крик новорожденного младенца, который свидетельствует о его появлении на свет. Все остальные действия можно предпринимать только после самопровозглашения. Невозможно провозгласить государство актом сторонних лиц – оно должно само заявить о себе. Как правило, самопровозглашение бывает односторонним – международное право не требует двусторонности, т.е. одновременного согласия метрополии на отделение, — сецессию. Метрополии, как правило, всячески противодействуют этому, включая обычно и вооруженную попытку подавления – агрессию, не желая лишаться дешевой рабочей силы, территории, промышленного потенциала, населения и т.п., так как уверены: рано или поздно «бунтовщики» будут ассимилированы. Таким образом, как с точки зрения международного права, так и здравого смысла словосочетание «самопровозглашенное государство» есть такая же бессмыслица и тавтология, как «масляное масло». Кстати, из этого же ряда и СНГ (Союз независимых государств): если государство – то оно независимое, а если зависимое – то не государство.
ВТОРОЙ КАМЕНЬ, О КОТОРЫЙ СПОТЫКАЮТСЯ НЕ ТОЛЬКО ЖУРНАЛИСТЫ, – ПРИЗНАННОСТЬ. Очень любят говорить о новых государствах как о «непризнанных» или «частично признанных». Последнее вовсе непонятно. Пакистан до сих пор не признал Армению – мы что, тоже «частично признанные»? И что – нам ночами не спать от этого? Зато в глазах и мнении обывателя эта «непризнанность» или «частичная признанность» является (см. гипотезу Сепира-Уорфа) фактом, свидетельствующим о недостаточности, ущербности государства, его квази-характере, этаком государстве-гомункулусе. Отсюда и следствие: с таким «ущербным» государством можно делать что угодно.
Между тем, согласно тому же международному праву и Уставу ООН, признание не является необходимым условием существования государства. Образно говоря, оно для понта, своеобразная визитка, по которой тебя впускают в определенный дом, – политический «высший свет». Проблема признания/непризнания – это проблема признающего, а не того, кого признают/не признают. Признание не создает государства, а непризнание не аннигилирует его. Точно так же вхождение в ООН – акт доброй воли, добровольности, а не обязательный. Можно быть государством и без ООН. Можно великолепно жить, наживать детей, добро и не шастая по передним аристократии, выросшей на той же почве, только парой-другой лет раньше. Более того, с момента своего самопровозглашения государство приобретает все медународно признанные права и обязанности такового, в том числе право защищать свою территорию от агрессии, обращаться за помощью в ее отражении к любому третьему государству или международному союзу, заключать договоры и т.д.
Отсюда следует, что все и любые военные действия Украины против ДНР и ЛНР есть акт вооруженной агрессии одного государства (Украины) против других (ДНР и ЛНР) и совершенно правы с юридической точки зрения власти ДНР и ЛНР, когда говорят, что происходящее на Украине касается их только в том случае, если это — действия, предпринимаемые против них. Точно такими же актами агрессии были военные действия Азербайджана против НКР, Грузии против Абхазии и Южной Осетии, Молдавии против Приднестровья.
Следовательно, если мы называем бывшие Донецкую и Луганскую области Украины ДНР и ЛНР, то действия Украины — акт агрессии и действия ДНР и ЛНР оправданны; если называем областями Украины, то оправданны действия Украины, которая всего лишь восстанавливает «конституционный порядок» (это словосочетание метрополии-агрессоры очень любят для оправдания своей агрессии), а армия ДНР и ЛНР – сборище бандитов.
Почему же тогда не называть вещи своими именами и не относиться к ним соответствующим образом? За последний год Россия показала, что она может и хочет быть самостоятельной страной, занимающей свое почетное и должное место в мире и ведущей самостоятельную политику. Понятно, что паханам мировой политики это не нравится. Но почему надо стараться нравиться уголовникам? И почему надо быть избирательно справедливыми: Крыму можно, а НКР – нельзя?
Раздан Мадоян, «Голос Армении»
