12 ноября, на 70-м году жизни скончался советский диссидент, математик, педагог, публицист, правозащитник, бывший политзаключённый (1982—1987 гг.), большой друг армянского народа, член Комитета российской интеллигенции «Карабах» Валерий Анатольевич Сендеров.
Отпевание состоится в Андреевском монастыре (г. Москва, Андреевская наб., 2) 15 ноября в субботу в 12.00.
* * *
Предлагаем вниманию читателей статью Валерия Сендерова, опубликованную в газете «Гражданинъ» в 2002 г.
НЫНЕШНЯЯ ВОЙНА ЦИВИЛИЗАЦИЙ НАЧАЛАСЬ В КАРАБАХЕ —
ЗА ДВА ГОДА ДО ЧЕЧЕНСКОЙ ВОЙНЫ, ЗА ДЕСЯТЬ ЛЕТ — ДО ВОЗДУШНОЙ АТАКИ НА США
«А ты знаешь, что Карабах — часть России?» Такой вопрос мне довелось не раз слышать в горных селах маленькой далекой страны. Задают его неспроста и не сразу — после длительного общения, словно бы поверяя тебе страшную тайну. Мол, что делать: мы здесь от тебя далеко, и сегодняшний мир этого все равно не поймет. Но мы-то с тобой знаем, что это именно так!
Вот я и опять здесь, у истоков христианской культуры. Христианство Армения приняла в 301 году (за 12 лет до Византии). И именно здесь, в Арцахе (нынешнее название — Нагорный Карабах), век спустя создатель армянского алфавита Месроп Маштоц открыл в церкви Амарас первую армянскую школу.
Судьба восточного христианства была трагична не только здесь, но удары кочевников по Армении были из самых тяжелых: горные хребты клином вставали на пути набегов, они были костью в горле языческих и мусульманских племен. И разжевать эту кость возможности не было: армянские воины всегда считались в мире одними из лучших, да и непроходимые горы не способствовали планам завоевателей. Набег шел за набегом, не в силах окончательно покорить страну, захватчики мстили — истреблением детей, женщин, книг, церквей.
Веками воля к независимости была главным содержанием жизни армян. А далеко на Севере крепла великая единоверная держава, и взоры обратились к ней: прорусские устремления армян проявились уже при Алексее Михайловиче, а его сын заключил с карабахскими меликами (князьями) военный союз. Впрочем, русский поход в Закавказье был тогда прерван: у Империи еще не было на него достаточно сил.
Дело продолжила великая Екатерина, в ее планах возвращения России византийского наследства Карабах играл важную роль. И в начале XIX в. княжества этой страны окончательно вошли в состав Империи. В 1813 г. близ села Гюлистан был подписан договор между Россией и Персией, по которому Карабах «на веки вечные» перешел к России.
Армяне навсегда стали нашими союзниками. Роль этого союза в кавказских войнах трудно переоценить: освобожденные армянские села посылали дальше с армией почти всех мужчин, а офицерский корпус вскоре состоял из русских лишь наполовину (ограничений в получении чинов не было — Николай I уравнял единоверное кавказское дворянство с русским в правах). «Если задача неразрешима, пошлите в дело полсотни армян — и все будет в порядке», — говаривал герой кавказской войны генерал Денис Давыдов.
Все это не такая уж далекая история, и жаль, что сегодня в России мало кто знает о ней: национальная идея должна строиться на знании прошлого, на гордости за его славу и отвержении постыдных страниц. У нас все наоборот: гордимся позорищем «отечественной» войны, а о подлинно великих страницах собственной истории попросту забыли. Не зря, не случайно освобождение Кавказа все считали деянием справедливым и благородным: Грибоедов, декабристы, Царь.
Но не знаем мы и событий новой истории. Даже тех, которые нас касаются: нынешняя война цивилизаций начиналась здесь, в Карабахе. Два года еще оставалось до чеченской войны, десять лет — до воздушной атаки на США. А карабахцы уже приняли на себя первый удар: тысячи моджахедов пытались раздавить маленькую страну. На азербайджанской стороне было все: техника, деньги, наемники, огромные человеческие ресурсы. Каков был карабахский потенциал?
Помню, один журналист задал тогда этот вопрос. «О, у нас огромный потенциал: каждый карабахский мужчина!» — с энтузиазмом воскликнули его собеседники.
Среди наемников были и Басаев с Хаттабом, они привели сюда отряд из 73 человек. Итог оказался прост и предсказуем: начальники унесли ноги, прочие же «воины джихада» навсегда остались в этой земле.
Русские добровольцы сражались рядом с армянами: небольшое число солдат и офицеров, был даже целый казачий отряд. Но на этой стороне служили бескорыстно, «за похлебку», здесь были люди, которые поняли смысл и значение этой войны. А противник щедро платил. И к нему охотно шли: русские сидели за штурвалами азербайджанских самолетов (своих летчиков у противника не было). У Карабаха же вовсе не было авиации, почти до конца войны.
«Нашу свободу можем защитить только мы сами!» — читаем мы на плакате. Перед нами пост военной полиции. До столицы НКР, Степанакерта, лишь 100 километров. Но едем мы долго: дорога вьется серпантином, ныряет то вверх, то вниз. Горные страны трехмерны, они больше, чем на географической карте, — поясняют нам провожатые.
Город уже близко. Слева от дороги появляется мемориал — кладбище погибших в этой войне. Справа — большой роддом. Мы в Степанакерте.
Я был здесь недавно, 3 года назад. Перемены не так уж и велики, но выразительны, симптоматичны. На улицах днем и ночью торгуют цветами; в кафе живая музыка; довольно много такси. И нет одного большого дома, он хорошо запомнился мне с прошлых времен. В отстроенном уже городе он был памятником, выбитыми окнами, разрушенными стенами он призывал не забывать о войне. Теперь дом снесли. О войне здесь и так не забудут. Карабахские дети по звуку умели определить, из каких орудий обстреливают их село или город, — первая школа… Но жизненные акценты уже расставлены несколько иначе: военный синдром надо преодолевать.
Если судить по цифрам, жизнь здесь постепенно налаживается. Но дело не в показателях: динамика роста всегда выразительна в окрестности нуля. «Статический» же снимок сегодняшнего Карабаха дает картину бедности — выразительной даже и по российским понятиям и масштабам. И еще — веры в свои силы: в себя и в окружающих, в свое государство, в свой народ. И — в Россию…
Город Шуша, одна из главных культурных столиц Кавказа, разрушен войной: многие здания — поросшие кустарником руины. Люди все же возвращаются сюда: чем-то затянуты выбитые окна, дымят буржуйки. Но уже восстановлено основное: две церкви, музыкальная школа, гуманитарный техникум, университет. Как бывало встарь, так и теперь: Церковь и книга — главные святыни.
Наша собеседница, Сусанна — шушинский бизнесмен. Прежде жила в Степанакерте — дом разрушили, мужа убили, отца — тоже. Перебралась сюда. Держит небольшую лавочку, на прилавке гречка, пшено, дешевые конфеты (остались ли еще где-нибудь у нас в России такие сельпо?). Торговля идет под запись в долговую тетрадь: получив зарплату, люди стараются расплатиться за съеденное за месяц. Это — место работы, а в соседней комнате (точнее, за большим шкафом) — жилье: большая кровать, на ней бизнесмен Сусанна спит вместе с дочерью-восьмиклассницей, единственное «удобство» — водопроводная раковина.
И — «дела идут хорошо! А как же — сальдо все-таки положительное, бизнес дает доход: и на еду хватает, и даже на платье дочери. И вообще — мы здесь, в Карабахе, работать умеем, живем дружно, законы соблюдаем. Вот и Россия нам помогает, — значит, все будет у нас хорошо!»
«Россия помогает» — один из факторов грядущего преуспеяния… Это здесь слышишь на каждом шагу. «Да чем же это, интересно, она вам помогает?» — не удерживался я порой. Но неделикатный вопрос никого не ставил в тупик. «Конечно, помогает: так всегда было, так и будет. А сейчас… ну, это ничего, это не в счет: ведь вам же самим очень трудно»… Русская помощь в сознании карабахцев — вопрос не низменного факта, который может быть, а может и не быть. Это — символ веры, краеугольный камень мироздания; и никакая реальность не может этот камень, этот порядок вещей поколебать.
Те же вопросы, что и в других постсоветских регионах, стоят и здесь. Но противоположным образом. Например, проблема русского языка: нет учителей, нет учебников, нет денег на поддержание русских школ. Это как везде. А вот и отличие: карабахцы хотят, чтобы их дети учили русский. Хочет русская община. Хотят беженцы из Баку: для них русский — родной, армянского они подчас просто не знают. Хотят коренные карабахцы: для них русский тоже — один из двух родных. Я не раз слышал здесь, что 20 % слов в местной разговорной армянской речи — русские. Так ли это или нет, но таково здесь самосознание.
Карабахцы обращаются к российским властям, пытаются наладить контакты с общественными организациями. Ответом — глухая стена. «Радетелей за права русских» карабахская община не интересует: здесь никого не притесняют, шума не поднимешь. Кашу, одним словом, наварить не на чем. А какие-то там учебники…
Столь российского региона, как Карабах, в самой России, быть может, и нет. И сказывается это не только в главном, но и в выразительных деталях. Зайдя в кафе, часто услышишь здесь русские военные песни, «афганские» и «чеченские». В Москве они вытеснены в подземные переходы импортной и доморощенной попсой.
Что же мы — Карабаху? Увы, на нашем отношении к армянским проблемам тяжко ощущается запущенность наших духовных болезней. Запущенность, если — не безнадежность.
В нашей стране пока еще есть два общественных мнения. Одно, условно говоря, «верхнее»: интеллигентское и СМИ. Второе — «низовое», народное. Кто из них кого формирует и как — вопросы не для этой статьи, и, может быть, эти общественные мнения скоро сольются. Но сегодня еще имеет смысл рассматривать оба потока.
Мало есть вопросов, в которых солидарны респектабельные «Известия» и красно-коричневое «Завтра». Но армянский вопрос — воистину таков. Как ярким светом, высвечивается «патриотизм» наших двуцветных армянской проблемой. Наивные люди могут спросить: как же это наши ревнители Самодержавной Державы могут так армян презирать, поносить, а пуще всего — люто ненавидеть? Да ведь наша история… да ведь наши цари…
Но все эти восклицания — для людей уж очень наивных. Евразийская у красно-коричневых империя — и с той, настоящей ничего общего у нее нет. И не случайно на страницах «имперского» органа фанатик Джемаль с остолбенелым упорством призывает русских стать тюрками: а то будет поздно. В нашем «Завтра» все ярче проступает третий, зеленый, вполне гармонирующий с двумя уже приевшимися цвет.
Но в прохановском детище есть все-таки некоторый слоновий плюрализм: дает же этот орган слово Новодворской, главному своему единосущному врагу. Так и армянская точка зрения может в «Завтра» появиться. А уж после можно в десятке статей полновесно и безнаказанно ее избивать.
В либерально-высоколобых «Известиях» армянской точки зрения нет и в помине. Зато выходит красочное приложение «Известия. Азербайджан». Приложение это — единственное: никакой иной страны, удостоенной чести иметь свое приложение в крупнейшей российской газете, на карте мира нет.
«Известия» — газета тоже патриотическая, только с другого, чем «Завтра», края: с цивилизованного, европейского. Может, ее высокообразованные сотрудники считают Азербайджан главным союзником России? Или важнейшей на карте мира страной? Или — самой интересной, интригующе-волнительной для российского читателя?
Чтобы получить ответ на все вопросы, достаточно сравнить основные «Известия» и «Известия. Азербайджан». В основной газете ядовито высмеивается Ким Чен Ир, великий отец корейской нации. А в приложении прославляется отец нации азербайджанской (а теперь уже и его наследное потомство). И никакой иронии в прославлении Алиева-отца и Алиева-сына нет (так получается еще смешнее, но это уж явно помимо воли авторов панегириков.)
Все выглядит просто: если на «Известиях-Азербайджане» жирно написать «На правах рекламы», читатель этого и не заметит. Похоже, известинцы даже выпячивают откровенно коммерческий характер данного издания: дескать, чего же вы от нас хотите — делаем деньги, это и дураку ясно. А бизнес — дело почетное, на этом мы и в основных своих материалах стоим.
Что ж, логично — если бы речь шла о нейтральной для нашей страны теме. Есть, скажем, две западные фирмы, можно у одной продукт покупать, а можно у другой — вот мы ту и рекламируем, которая платит…
Народное мнение армян от других «черных», как известно, не отличает: все — «лица кавказской национальности». Проблема данной национальности ставится в нашем обществе в двух аспектах. С точки зрения прав человека все люди равны и хороши. С точки зрения массовой психологии тоже все равны. Кроме кавказцев: «Они наши рынки все захватили». Что ж, первая точка зрения бесспорна, но и вторую со счетов не сбросишь. Есть, однако, и иной, третий, подход.
Уважение в каждом человеке образа Божия — удел элиты. Нереалистично думать, что масса начисто забудет об этнических отличиях. Как это ни печально, но свои «черные» у всякого народа есть. И если человек толпы ценит своих друзей, если он не агрессивен без повода к тем, кого, справедливо или нет, он считает своими врагами… Что ж, такой человек сносен в настоящем и небезнадежен в будущем.
Но что будет с народом, который намертво забыл о своих друзьях? И записывает всех, кто внешне на него не похож, — в «черные», во враги?
Миграционная политика той, настоящей России неизвестна у нас. А жаль — много можно найти любопытного…
Начиная с Боярской Думы, русская власть считала привлечение в страну армян — «народа веры христианской, ремесленного и торгового» — великим для нас благом. «Кавказской национальности» давались всевозможные льготы, ее освобождали от налогов, порой на десятилетия. И власти знали, что делали: армяне — прекрасные мастера. Когда армянских ремесленников русские выводили из Персии, там разрушались водопроводы: поддерживать их в хорошем состоянии было некому. «Мы даем дозволение выходящим из-за Кавказских гор селиться и признаем за полезное основать города для армян», — писала Екатерина князю Потемкину.
Такая была у России политика: себе — польза, убыток — врагу. Сегодня мы, похоже, убеждены: наоборот — патриотичней.
Дело не в знании императорских указов: у здорового народа память хранится в генах. Он интуитивно различает тех, кого привечали его цари, на кого полагались в боях его предки.
Конечно, современный человек может всех этих вещей просто не понять. Или притвориться непонимающим, так ведь жить проще. Что нам Армения и Карабах с точки зрения прагматической, утилитарной? Что они, что Азербайджан с Турцией… Друзей у нас, как говорят истинно цивилизованные люди, все равно нет. Зато есть интересы. Нефть, Азербайджан, трубопровод, Турция, баксы…
Что ж, можно жить в XXI веке и так. Ископаемые у нас пока есть, образование тоже пока хорошее — вот и будем на Запад алмазы и мозги продавать. Так можно существовать, и даже вполне комфортно, уютно.
Только давайте тогда страну переименуем. Изгадили гимн — давайте теперь сотрем с карты и само слово «Россия». Все равно ведь мы уже — другая страна.
Валерий Сендеров
