Сегодня мы представляем читателям беседу с руководителем Центра космологии и астрофизики Национальной лаборатории им. Алиxаняна профессором Ваагном Гурзадяном.
Доктором наук он стал в 32 года. Ваагн Гурзадян был профессором в университетах Сассекс (Англия) и Рима, членом правления Euroscience (Страсбург, 1998-2004), одним из двух основных докладчиков (keynotespeaker) на IX Швейцарском биеннале по науке («научный Давос»), где обсуждались тенденции изучения космоса в следующем десятилетии, докладчиком на XXII Солвеевской конференции по физике. В настоящее время Ваагн Гурзадян является членом руководящего совета Европейской спутниковой программы LARES, соредактором журнала European Physical Journal Plus (Springer).
— Г-н Гурзадян, после объявления о проведении выборов в НАН РА на страницах «ГА» оживилось обсуждение судьбы фундаментальной науки в нашей стране, были опубликованы интервью академиков, критикующих систему выборов в НАН. Каково ваше мнение по этим вопросам?
— В своих интервью академики, по существу, констатируют плачевное состояние выборов в НАН, особенно после того, как в 1996 г. Виктор Амбарцумян заявил о своем выxоде из НАН. На мой взгляд, вопрос сегодня должен ставиться шире, дело не только в выборах. Корни этого плачевного состояния кроются в самом статусе НАН, который противоречит мировой практике. И об этом уже говорилось многократно. Позволю себе процитировать отрывок из моего же интервью десятилетней давности: «На Западе академии имеют чисто символические значения, как клубы-общества для особо заслуженных ученых, где членство (как правило, с уплатой членских взносов) почетно, однако никакой административной власти не влечет, чему крупные ученые обычно бывают только рады. Я помню, как В.Л.Гинзбург иронизировал, когда на конференциях его величали академиком, в то время как Дирака, легендарного физика XX века, члена множества академий — профессором».
Посмотрим xотя бы вокруг. За последние годы в Грузии и даже в России (откуда копировалась НАН) академии потеряли «министерский» статус, и это при условии, что членами Российской АН становятся, как правило, люди достойные, известные в мире специалисты.
— А у нас?
— Как уже отмечено в интервью академиков, система выборов ориентирована не на выявление научного вклада специалиста, а на угодныx руководству НАН людей. Плачевные результаты сейчас представимы даже количественно. Два года назад Государственный комитет по науке наконец сделал то, с чего, казалось, должен был начать свою деятельность, – провел «инвентаризацию». Был составлен список 100 эффективных научных сотрудников на основе публикаций и ряда в целом принятых критериев (прецизионность их применения — отдельная тема). Так вот, оказалось, что лишь около десяти процентов из этого списка состоят в НАН, это при том, что начислялись дополнительные баллы за членство в НАН и сопутствующие должностные привилегии — руководство грантами, премии. Если бы такой список был составлен в 60-е годы прошлого века по тогдашним объективным критериям, то он включал бы, без сомнения, в основном членов академии. Казалось бы, проведенная «инвентаризация» должна была положить конец мифу о НАН как о дееспособной структуре.
— Но соответствующие выводы так и не были сделаны?
— Не были. Членство в НАН по-прежнему является пожизненным правом на руководящую должность, в том числе руководство кафедрами, советами защиты диссертаций, конкурсными комиссиями, редактирование журналов и т.д. В результате статус НАН, по существу, является тормозом науки и университетского образования. Академики, десятилетиями заведующие кафедрами, не замечают, что вокруг появилось поколение руководителей возраста их внуков. И даже, если и расстаются с должностью, то успевают избавиться от неугодных сотрудников и поставить своего «наместника», тем самым продолжив свое «царствование». Для сравнения: конкурс на должность заведующего кафедрой в Европе, как правило, помимо того что имеет четкий возрастной ценз (даже если это нобелевский лауреат), проводится с приглашением ведущих специалистов из других университетов и центров. Я уже не говорю об отдельных начинаниях руководства НАН РА, свидетельствующих о его полной некомпетентности.
— Каким вам видится выход?
— Надо критиковать не руководство НАН и выборы (вакансии, необъективность, кумовство и т.д.), ведь кого выбрать и по каким критериям — презумпция самого клуба. Сейчас последствия этих выборов имеют непосредственное отношение к нам – налогоплательщикам, оплачивающим существование НАН. Решить проблему просто: надо упразднить пожизненные права академиков, так же как и финансовую надбавку за членство в НАН, как это принято на Западе. Сомневаюсь, что в этих условиях недостойные продолжат рваться в подобный клуб, ведь зарплата (надбавка) будет назначаться по критериям, а не по членству. А достойных ученых будут сами приглашать в свой клуб, стремясь к повышению его престижа. На Западе эксперты приглашаются на должности, а также в экспертные комиссии, независимо от членства в какой-либо академии, а лишь исходя из компетенций и научного опыта. Понятно, что у этого вопроса есть социальный аспект. Возможный выход — пенсии-надбавки от организации заслуженным специалистам, как это принято в ряде стран. Если же статус НАН не будет изменен, нас ждет тупиковая ситуация.
Нора Кананова, «Голос Армении»
