30 января в ереванском кинотеатре «Синема Стар» («Далма Гарден Молл») состоялся первый закрытый показ для представителей СМИ нашумевшей картины «Шрам» немецкого режиссера турецкого происхождения Фатиха Акина, повествующей о Геноциде армян в Османской Турции. Просмотр был организован Государственной комиссией по координации мероприятий, посвященных 100-летию Геноцида, в преддверии выхода картины Акина в широкий прокат. На наших больших экранах фильм появится 19 февраля. Но обо всем по порядку.
«Шрам» — история об истории
Фильм «Шрам» заключает трилогию Акина о «любви, смерти и сатане». «Шрам» как раз повествует о дьяволе, а точнее, об инфернальном путешествии кузнеца Назарета в поисках двух своих дочерей, в конце которого, кажется, все-таки вырисовываются контуры потерянного рая.
ИСТОРИЯ АБСУРДНАЯ, В ДУХЕ КАФКИ, КАК В ОБЩЕМ-ТО МНОГОЕ В НАШЕЙ ИСТОРИИ. Кафкианскую составляющую своего фильма отмечает и Акин — в одну ночь в дом Назарета вваливаются военные и забирают его прочь от семьи. Что? Где? Когда? Зачем? Почему? Вопросы зависают в воздухе. Абсурд сгущается еще больше, когда неожиданно забритых в турецкую армию армян заставляют делать то, что вроде бы солдатам делать не положено, наказывают за неповиновение, просто убивают — за «непригодность» и в конце концов оставляют умирать в пустыне. Назарет чудом спасается, но лишается дара речи — емкая символическая метафора. Ведь он больше не заговорит и никому не расскажет обо всем случившемся. Никто не узнает, никто не ответит на вопрос — кто виноват? Назарет идет по пустыне, как через круги ада — колодец, полный трупов, женщины и дети, умирающие без воды и хлеба. А он все идет, иногда делает остановки и снова пускается в путь, нередко обманываясь призрачными миражами. Пустыня ввергает в ужас. Она — будто материализация описаний научно-фантастических, страшных, нереальных инопланетных образов.
Назарет неустанно продолжает свою одиссею в поисках дома, откуда его забрали, в поисках дочерей, чудом уцелевших в кровавой резне. Через Сирию и Ливан он едет на Кубу, затем в США, находя следы родных и теряя их — обретая и снова теряя надежду. Фильм начинается с показа Первой мировой войны, в круговороте событий которой турецкое правительство и хотело затерять следы своих зверских деяний. Затем мы видим армянское население империи, которое мирно живет тут, прекрасно сосуществуя с людьми иных религий и мировосприятия…
1915 год – чудовищная бойня… С самого начала кинополотно представляет большой срез из жизни армянской общины Турции, на котором виден весь масштаб содеянного. Но чем дальше уходит режиссер в «пески пустыни», тем плотнее история целого народа локализируется, становится камерной, интимной, превращаясь в повествование про одного-единственного человека, который упорно ищет остатки своей семьи, даже не будучи до конца уверенным в результате поиска. Но он продолжает искать – он не опускает рук, он борется с обстоятельствами, крепнет в этой борьбе.
Назарет не хочет идти в церковь. Да, он больше не верит в Бога, но вот парадокс — Бог верит в него!.. По ходу фильма история набирает силу и экспрессию, получает глобальное звучание, обретает мощное эпическое дыхание. Мы видим одного Назарета, но понимаем — ведь миллионы армян вот так по сей день ищут обломки своих разоренных, оскверненных, угасших в потоках крови семейных очагов. От такой «локализации» повествование только выигрывает.
Иди и смотри
В числе бесспорных достоинств картины надо, в первую очередь, отметить актерскую игру. Тахар Рахим, известный по фильмам «Пророк» и «Секреты прошлого», равно демонстрирует как свой талант, так и безукоризненное мастерство. Почти весь фильм он не произносит ни слова, но его «немота» восхищает.
АКТЕР ВЕДЕТ НЕПРЕРЫВНЫЙ ДИАЛОГ СО ЗРИТЕЛЕМ – В КАЖДОМ ВЗГЛЯДЕ, в каждой набегающей на лицо тени, в каждом скупом и резком жесте. Тахар Рахим явно солирует, однако остальные исполнители не тушуются, а «играют» солиста, как короля свита, внося яркие аккорды в мощный актерский ансамбль.
Очень сильна драматургическая основа «Шрама», которую написал Мардик Мартин, долгое время работавший с Мартином Скорсезе. Это называется storytelling — умение экранными средствами рассказать простую человеческую историю, чтобы людям в зале было интересно. Драматург выстроил эту историю мощными зигзагами пульсирующей кардиограммы — от рая к аду, от хорошей вести до плохой — постоянно держа зрителя в напряженном волнении, ни на минуту не ослабляя его внимание. Сценарист постарался на славу, особенно в изучении социологии и психологии зрителя, математически точно просчитав каждую его эмоцию. На славу потрудились и художники, как декораторы, так и дизайнеры по костюмам.
Изучен колоссальный исторический, картографический материал, на основе которого авторам удалось воссоздать даже воздух эпохи, уже далекой от нас, потерянной в извилистых лабиринтах времени. Интересно и изобразительное, цветовое решение картины: теплые и холодные цвета, их гармонизация, соединение в единое целое. Это уже к оператору Райнеру Клаусманну, который снял почти все картины Акина. А музыку к фильму написал тот самый Александр Хакэ, автор музыкального оформления культовой картины режиссера «Головой о стену». И снова это музыка мгновенного и сильного действия, драйвовая композиция в стиле рок, лейтмотивом которой послужила армянская народная колыбельная. Впечатлениям способствует и динамичный музыкальный монтаж Эндрю Берда.
А главное, Акину удалось сработать так, что угадать финал так до самого конца и невозможно. И это ведет, заставляет тебя смотреть «Шрам» с неослабевающим интересом и напряжением.
«Попытка услышать друг друга»
Да, несомненно, Фатих Акин – смелый человек. Снять фильм с таким мощным позиционным, идеологическим высказыванием! Акин не побоялся бросить увесистый кирпич в витрину турецкого государства. Он заговорил от имени своего народа, попросил прощения у армян за зверства своих предков. Фильм этот — попытка примирения, согласия, толерантности, попытка услышать друг друга. Режиссер, истинный гражданин мира, спустя целый век старается вступить в новый, честный диалог. Услышим ли его мы? Услышат ли его собственные соотечественники?
«КОГДА ПЯТЬ ЛЕТ НАЗАД Я ПРИЕХАЛ В ЕРЕВАН, НА «ЗОЛОТОЙ АБРИКОС», то поклялся себе вернуться сюда уже с готовым фильмом. Целых пять лет день и ночь работал над картиной, изучил огромное количество исторических материалов, архивной хроники. Честно признаюсь, я много читал о вашей истории, много путешествовал — везде, где происходят действия моего фильма. Но самым важным опытом было то, что я встречался со многими армянами по всему миру, слушая их истории, истории свидетелей, выживших и их потомков, которых разбросало по всему белому свету. И поскольку я режиссер, то решил рассказать миру обо всем этом именно на языке кинематографа.
Конечно, фильм этот не может дать ответы на все вопросы, не может решить все проблемы. Я и не ставил перед собой такой цели. Если бы у меня была такая цель, я бы сделал документальный фильм, подкрепленный фактологическим материалом. Но я снял художественный фильм, историю одного из миллионов потерянных армян, — говорит Фатих Акин. — Для меня имеет особое значение то, что сегодня я приехал в Армению. До этого я был во Франции, а до этого в Турции. Самое главное, на мой взгляд, — мы сумели добиться того, что наш фильм вышел в широкий прокат в разных городах Турции. Не просто фестиваль или пара-тройка закрытых показов, нет, широкий прокат, правда, с возрастным ограничением.
Интересно то, что молодые люди, выйдя из залов, говорят друг другу: «Мы ничего обо всем этом не знаем. Интересно, что же случилось с армянами в Турции в 1915 году?» Я считаю, что история Назарета очень человечна, она затронет души людей, заставит их почувствовать боль. А логическим продолжением этой цепочки станет то, что люди после просмотра начнут искать информацию о Геноциде, а значит — мы добились своей цели. Я никогда не сомневался, что буду снимать эту киноленту. Если бы несколько лет назад в турецком обществе заговорили о Геноциде, это было бы совершенно неприемлемо, однако сегодня у нас есть такая гражданская воля, которая развивается в самых широких слоях турецкого общества. Свою картину я считаю именно гражданским поступком, ведь Турция — моя историческая родина, хотя я вырос и живу в Германии. «Шрам» — наше право говорить обо всем вне политических и каких-либо государственных табу».
А напоследок режиссер рассказал, как к нему пришли два основных образа фильма — метафора немоты и образ шрама, раны, тесно связанные между собой. Акин признается, что утрата голоса — это аллегория умалчивания самой темы Геноцида армян, попытка предания его забвению, искажение упрямых исторических фактов и даже полное опровержение зверских деяний по отношению к армянам. В прошлый приезд режиссера в Ереван в 2010 году он поднялся на Цицернакаберд, в мемориальный музей Геноцида. Там он увидел идущий от основания до вершины по всей стеле глубокий след — разлом, словно разделяющий стелу на две части. Ему объяснили, что эта стрела-рана символизирует расколотый армянский народ, меньшая часть которого живет в Армении, а большая — в диаспоре. Так к Акину пришла идея назвать фильм The Cut — «Шрам». 19 февраля «Шрам» выйдет на большой экран.
Мария Токмаджян, «Голос Армении»
