Представляем интервью Panorama.am с руководителем НПО «Инициатива по предотвращению ксенофобии», социологом Армине Адибекян.
– В Азербайджане ежегодно конец февраля знаменуется широкой пропагандой агдамских событий 1992 года, именуемых «ходжалинскими». Как вы прокомментируете эту кампанию?
– Я не буду еще и еще раз касаться того, что произошло тогда, я бы хотела поговорить о том, что творится сегодня. Аргументы армянской стороны изложены в фильме «Между голодом и огнем». И при желании можно организовать предметное и рациональное обсуждение по фактам, а не по эмоциям, капризам и желаниям. Но этого, как не было, так и не будет. Активная и неконтролируемая подпитка эмоциональной сферы – единственная и первоочередная задача, стоящая перед азербайджанской стороной, и они делают это, как могут. Армянская сторона неоднократно призывала к обсуждению.
– На чем основана аргументированная позиция армянской стороны?
– Мы пользуемся исключительно азербайджанскими источниками и хроникой тех лет и сравниваем только их между собой, а не с «армянской версией». Наши аргументы базируются в том числе на противоречиях азербайджанской пропаганды. Ведь, говорящему правду нет нужды лгать, менять версии и показания. Фальсификации фотографий – это вершина айсберга. Фальсифицируется абсолютно все, что связано с понятием «ходжалу» – от иллюстраций и списков до показаний свидетелей. На данном этапе они перешли на новую форму ретроспективного осмысления и подачи фактов. Например, побывавший «в плену» Гюльали Биналиев в своем интервью рассказывает «об ужасах» плена, где его пытал сам Роберт Кочарян. Однако он или журналисты забыли о том, что еще в феврале 1992 года он давал интервью и на кадрах хроники он не оставляет впечатление замученного пытками человека. Кстати, на следующий день, после интервью, эта группа людей была передана азербайджанской стороне. А Роберт Кочарян не только не принимал участие в допросах, но и не присутствует на хронике. Другая «свидетельница» в фильме «Когда погасло солнце» дает показания, но не помнит точно, как зовут ее мужа, называя его Ахмедов Эльмар Наиб оглу, которому, согласно официальному списку погибших, на момент 26 февраля 1992 года было всего 6 лет. Третий, Панах Магеррамов, рассказывает о том, что ему отрезали ухо, тогда как на фотографии, сопровождающий журналистское расследование, мы видим, что оба уха на месте. И по фотографии четко видно, что это «родные» уши, не протез.
А что можно ожидать от простых смертных, если «компетентные» люди, типа Рамиза Фатлиева (председатель комиссии Милли Меджлиса АР по расследованию ходжалинской трагедии), спустя 23 года, вместо того, чтобы рассказывать о том, что они знают и о результатах расследования, строят свою фактологическую базу на «признаниях Зория Балаяна» или посредством фейсбук «авторитетно» заявляют, что «погибших было 710 (вместо недоказанных 613), а детей – свыше ста»? Я пыталась связаться с Р. Фаталиевым посредством того же фейсбука с целью получить уточнения, но ответа не удостоилась.
Кстати, любые попытки получить ответ от «компетентных» людей на конкретно поставленный вопрос по тем или иным утверждениям или фактам наталкиваются на гробовое молчание.
– Отдельно хотелось бы коснуться вопроса фальсификации списков погибших…
– Фальсификации списков погибших ходжалинцев были детально изучены еще в 2012-м году. Тут важно отметить несколько важных моментов – существует три официальных и разнящихся между собой вариантов списков; ни в одном из них нет 613 имен (существующие варианты: 630 имен, 601 имен, 508 имен); свыше 70 % погибших – мужчины в возрасте от 18 до 60 лет, часть из которых отношения к Ходжалу не имеют – они погибли в другое время и в другом месте.
– И, тем не менее, азербайджанская сторона периодически грозится обратиться в международный суд с формулировкой «ходжалинский геноцид»...
– Как я уже говорила ранее, с таким подходом и набором «фактологического» материал им не с чем идти в суд, поэтому разговоры о международном суде – разговор в пользу бедных, и угрозы, рассчитанные на неосведомленного пользователя. Во всяком случае, если они собираются в суд с тем, что у них есть, то я с удовольствием приняла бы в нем участие.
Что касается квалификации событий в качестве геноцида, который предполагает «полное или частичное физическое уничтожение этнической группы», то и тут есть масса белых пятен. Население Азербайджана на момент 1992 года составляло 7 324 100 человек. Им придется очень сильно постараться, чтобы доказать, что смерть трех сотен, согласно докладу международной организации «Human rights watch», человек, даже шести сотен, согласно их цифрам, оказали угрозу существованию семимиллионной этнической группы. Тут, думаю, излишне говорить о том, что в основном погибли представители другой этнической группы – турок-месхетинцев, которых умышленно поселили в эпицентре боевых действий.
Они ищут не справедливости, а «победы» в своем понимании, которая со временем даст им моральное оправдание в глазах внешнего мира планируемым актам жестокости и резни в отношении армян. Или уже дает, если судить по высказываниям первых лиц Азербайджана, суть которых незамысловата: «мы отомстим», «Армения должна прекратить свое существование», «вернемся, разрушим и построим свое». В частности, основной пропагандистский продукт 2015 года «Ходжалы: суд над Арменией» свидетельствует именно об этом. Люди, которым нужна правда и справедливость, назвали бы книгу «Суд над виновными». И речь может идти о конкретных людях, а не целой стране или народе. Но Армения и армяне уже назначены на роль виновника без суда и следствия. Им нужна не правда, а индульгенция.