По итогам прошедших 7 июня в Турции парламентских выборов правящая Партия справедливости и развития (ПСР)потеряла парламентское большинство и впервые с 2002 г. не сможет самостоятельно сформировать правительство. По предварительным итогам ПСР набрала 40,8% голосов избирателей и получила 256 мест в парламенте, не дотянув до планки в 276 мест, необходимых для самостоятельного формирования правительства. Фактически похороненными на данном этапе оказались и перспективы конституционной реформы по укреплению полномочий президента, продвигаемые действующим президентом Реджепом Эрдоганом, так как для проведения реформы ПСР должна была получить 367 мандатов в парламенте.
ЕЩЕ ОДНИМ КЛЮЧЕВЫМ ИТОГОМ ПРОШЕДШИХ ВЫБОРОВ СТАЛО ПРОХОЖДЕНИЕ В ПАРЛАМЕНТ Народно-демократической партии (НДП), зонтичной структуры, объединяющей ряд курдских и левых политических сил. НДП смогла получить 12,9% голосов и 78 мест в парламенте. На втором месте после ПСР находится основная оппозиционная Народно-республиканская партия (НРП) (25,20% голосов и 133 кресла) и Партия националистического движения (ПНД), получившая 16,50% и 83 места.
Причины фактического поражения ПСР после 13 лет электоральных побед носят комплексный характер. В первую очередь необходимо выделить социально-экономический аспект, связанный с ухудшением экономической ситуации в стране в условиях мирового экономического кризиса, а также роста нестабильности на Ближнем Востоке, бывшего важным рынком сбыта для турецкой экономики. Еще одним фактором является проводимая ПСР неолиберальная экономическая политика, приведшая к существенному давлению на интересы трудящихся в интересах крупного капитала. Примечательно, что непосредственно перед выборами в мае в Турции прошла серия крупных забастовок рабочих предприятий автомобильной промышленности, в частности бастовали рабочие заводов Oyak-Renault, Tofas и Ford Otosan.
Однако определяющим как для предвыборной кампании, так и для результатов выборов оказались курдский фактор и прорыв в парламент прокурдской Народно-демократической партии, преодолевшей избирательный барьер в 10% голосов. В случае если бы курдам это не удалось, согласно турецкой избирательной системе, голоса НДП перераспределялись главным образом в пользу правящей партии, предоставляя ей 50 дополнительных мест в парламенте. С учетом этих факторов в ходе избирательной кампании ПСР и лично Эрдоган сосредоточили огонь своей критики на НДП. Параллельно в отношении партии применялись и силовые меры: на предвыборные штабы и митинги НДП был совершен ряд нападений, а непосредственно перед выборами 5 июня в результате двух взрывов на митинге партии в Диярбекире погибли 3 человека и около 350 были ранены.
ОДНАКО, НЕСМОТРЯ НА ЭТО ДАВЛЕНИЕ, НДП ПРОШЛА В ПАРЛАМЕНТ, фактически на данном этапе поставив крест на планах президента Эрдогана по внесению изменений в конституцию и лишив ПСР возможности самостоятельно формировать правительство. Прокурдская партия получила сильные позиции для давления на власти страны в вопросе курдского урегулирования. В качестве одного из факторов успеха НДП на выборах западные СМИ отмечают выдвижение ею более широкой повестки, выходящей за пределы курдской проблематики и затрагивающей интересы различных социальных и этнических групп (в частности НДП выступает и за признание Турцией Геноцида армян).Еще одним фактором, по-видимому, способствовавшим консолидации части левых и светских избирателей вокруг НДП, стал рост в политике правящей Партии справедливости и развития правоконсервативных и националистических тенденций. Также нужно отметить сообщения турецких и западных СМИ о том, что еще до выборов лидеры большинства племенных объединений на юго-востоке Турции приняли решение о поддержке НДП.
В результате итоги выборов означают дальнейший рост нестабильности политической системы Турции. Причем нестабильность будет иметь место как на политическом уровне в целом, так и в рамках исламистской элиты и государственного аппарата Турции. Тяжелые для ПСР и Эрдогана лично итоги выборов накладываются на уже имевший место конфликт между действующим президентом и сторонникам богослова Фетуллы Гюлена внутри исламистской элиты. Как уже отмечалось, итоги выборов делают трудновыполнимыми планы Эрдогана по реформе конституции и переходу к президентской форме правления, с расчетом на которую турецкий лидер ранее и занял президентское кресло. В результате сохранение нынешней модели управления будет означать сохранение двух полюсов власти в стране и исламистской элите, один из которых консолидируется вокруг Эрдогана, а другой в правительстве и в окружении премьер-министра Давутоглу.
В поствыборных условиях ключевым может стать и законсервированный конфликт между исламистской элитой и руководством турецкой армии. Так, по данным турецких СМИ, в мае разногласия наметились между Эрдоганом и главой генштаба Недждетом Озелем, выступающим, по некоторым данным, против сирийской политики президента Турции. И наконец, негативные тенденции на внутриполитическом поле активизируются на фоне роста внешнеполитического давления на Турцию, связанного с конфликтом между Западом и Россией вокруг украинского кризиса и растущей нестабильностью на Ближнем Востоке.
МЕЖДУ ТЕМ СЕГОДНЯ НА ПЕРВЫЙ ПЛАН В ТУРЦИИ ВЫХОДИТ ПРОБЛЕМА формирования правительства. У ПСР вырисовывается два варианта: либо формирование коалиции с одной из оппозиционных партий, либо создание правительства меньшинства с последующими досрочными выборами. Ранее НДП и НРП уже отказались от формирования коалиции, в качестве возможного младшего партнера правящей партии рассматривалась Партия националистического движения. Однако в ночь на 8 июня ее лидер Девлет Бахчели фактически выступил против коалиции с участием ПСР и своей партии. В этих условиях неназванный представитель ПСР заявил непосредственно после выборов агентству Reuters, что партия, скорее всего, сформирует правительство меньшинства и пойдет на досрочные парламентские выборы. В турецких СМИ отмечается также вариант, согласно которому Эрдоган может покинуть пост президента и вновь возглавить ПСР на досрочных выборах. Однако вне зависимости от того, какой из этих сценариев будет реализован, итоги выборов 7 июня уже означают вступление политической системы Турции в новый, более нестабильный период.
Давид Арутюнов, "Голос Армении"